Я давно поняла, что у Мирона Гейдена очень сильная связь с братом. Возможно, для этого парня вообще нет ничего более важного в этой жизни, чем собственный близнец. Возможно, только к нему он может и умеет испытывать тёплые чувства. Но ведь я сама лично видела, как Мирон улыбался девушке на гонке. Еве. Как он ласкал её взглядом, как его голос изменился и стал мягче, когда он к ней обращался. Как он поспешил вытащить её из машины, перевернувшейся в аварии, и передал врачам.
Ева была особенная. Такой, какой мне для Гейдена никогда не стать.
Я сама упустила свой шанс. Не согласилась на его условия. Продала душу другому. Зато теперь живу одна, не переживаю за неоплаченную учебу и имею в своём пользовании платиновую банковскую карточку, на которую раз в месяц стабильно капает крупная сумма.
Только это и имею.
Тоска сжимает сердце.
— Ангелина Исаева?
Из темноты, отделяясь от стволов деревьев, выходит невысокая фигура. Женщина. Сбиваюсь с шага, останавливаясь. Я собиралась вызвать себе такси, но, задумавшись, прошла намного дальше места, где делаю это обычно.
Вышла за охраняемую территорию коттеджного поселка и оказалась на простой проездной улице, ведущей к нему.
Ни о каких фонарях здесь нет и речи. Только небольшой отблеск фар проезжающих мимо машин.
Вот чёрт.
Сглатываю вязкую слюну, беспомощно суя руки в карманы пальто.
— Я Валентина Головина. Но ты ведь и так знаешь, кто я? — говорит тихо, но четко, так чтобы даже в шуме дороги я могла различить каждое её слово.
— Как тебе с грехом на сердце жить, девочка?
Липкий пот выступает на коже. И даже сердце на миг перестаёт биться, сбиваясь с привычного ритма.
— Вы меня с кем-то перепутали, — произношу, еле шевеля губами.
Мой оживший кошмар выходит из тени и подходит совсем близко. Я делаю шаг назад, втягивая голову в плечи. Боюсь, ударит.
Головина впивается в моё лицо пустыми впалыми глазами. На голове у неё чёрная траурная повязка, закрывающая уши, волосы стянуты в тугой узел на затылке.
Валентина женщина в теле, когда-то, видимо, обладавшая отменным здоровьем, сейчас выглядит так, словно из неё высосали всю жизнь.
И мне ужасно тошно от одной мысли, что я косвенно могу быть причастна к тому, чтобы сотворить с человеком такое.
— Я видела твои фотографии. Ты очень красивая. И такая молодая. Ты могла подружиться с моим Ванечкой.
— Вы перепутали, — повторяю настойчивее, пятясь назад.
Сумка соскальзывает с плеча.
— Нет.
