Ну и навёл ты шороху, – улыбнулся он в бороду.
Даша гладила меня по волосам, заглядывая в глаза:
– А ещё говорил постоянно во сне с кем-то.
Я удивлённо глянул на неё:
– Любопытно. И что же говорил?
– Не очень поняла, – пожала плечами жена, – что-то про клад и потомка, потом про какой-то другой мир.
– И сколько моя «беседа» длилась?
– Дня два, – ответила Даша.
Ого. Вот это я постоял на бережке. Два дня!
– А сколько всего времени прошло после отъезда?
– Три и прошло, – сказал отец, – сейчас остановимся, супец какой сварганим.
Покормить тебя надо.
На этих словах мой желудок утробно завыл, как раненый слон.
– Есть и правда очень хочется, – улыбнулся я.
– Тпр-у-у-у, – остановил отец лошадку, сворачивая к одинокой сосёнке, что стояла у обочины, – здесь и пообедаем.
Дети, не дожидаясь указаний, побежали собирать хворост. Даша, тяжело спустившись с телеги, прихватила мешочек с крупами и прокопчённый котелок. Отец отправился за водой. Все были при деле. Один я, кряхтя и трясясь, минут десять выбирался из повозки.
Дети было бросились мне на помощь, однако хотелось самому справиться хотя бы с такой мелочью. Да и мышцы немного поразмять. Ноги ступили на землю, а на лбу появилась испарина. Да, здорово меня потрепало. Интересно, остались хоть крупицы моего дара? Но если я его утратил, то вовсе не жалею, счастливые лица Самира и Равиля однозначно стоят того. Взгляд детей прояснился, перестал быть затравленным и испуганным. Они, хохоча, таскали сухие ветки, помогали Даше сложить костерок, называя её мамой.
И столько нежности было в этом простом слове.
– Егор, – с тревогой обернулась жена, – помочь тебе?
– Не нужно, милая. Я потихонечку."
"Держась за край повозки, несколько раз присел, помахал руками, возвращая телу былую подвижность. На запястьях растеклись безобразные синяки от лопнувших вен, мышцы до сих пор болели. Так паршиво я себя не чувствовал даже после шахты в лагере.
– Сколько нам ещё до Свердловска? – спросил у отца, который вернулся с ведром воды.
– Долго, ещё недели две точно проваландаемся.
– Ничего. К Дашиным родам успеем. И доехать, и обустроиться хоть малость.
В котелке бурлила похлёбка из сушёных грибов, наполняя поляну умопомрачительным запахом, а мой желудок – голодными резями.
Я устроился в тень сосны, жуя чуть суховатую лепёшку. Немного посидев, приложил руки к земле. Ничего. Гнетущая тишина. Странное чувство овладело мной, словно не хватало чего-то, какого-то важного органа. Тряхнул головой. И ладно.
