Почему золото предназначалось мне?
– Плохо слушал легенду, – пожурила меня девушка, грозя пальчиком, – только потомок способен забрать то, что веками было похоронено под толщей вод. А мы, наконец, стали свободны, – она положила голову на плечо парня, поглаживая его по руке.
– Потомок? Я?!
Девушка рассмеялась, и её голос колокольчиком разлился по округе:
– Судьба плетёт свои нити, неверующий ты Егор. Не бойся доверять ей.
Они подошли ближе, не сводя с меня глаз.
– Теперь тебе пора возвращаться, – сказал юноша, – время здесь идёт иначе, чем в вашем мире.
Нельзя живым долго оставаться за гранью. Прощай, Егор, потомок лозоходца. Хорошо обучи своего сына. И помни. Миры не преграда для судьбы и для истинного предначертания. Прощай.
Фигуры начали истаивать на моих глазах, всё передо мной подёрнулось рябью.
Я попытался сделать шаг, дёрнулся и задохнулся от боли.
– Он очнулся! – раздался над ухом радостный голос Даши.
Разлепив веки, увидел встревоженное лицо жены и попытался улыбнуться:
– Надеялись так просто отделаться от меня? – просипел ей.
В горле страшно саднило, точно наждачку проглотил.
Дарья опустила голову мне на грудь, и тело её содрогнулось от рыданий:
– Господи, жив! Жив!
Перед глазами снова поплыло, но в этот раз от дикой усталости. Смежив веки, я погрузился в чернильную тьму без сновидений.
Глава 43
Очнулся я уже в повозке от тряской рыси лошади, что обречённо тянула телегу со скарбом. Все мои родные шли рядом, и только Даша сидела подле.
– Где мы? – спросил я в первую очередь, когда меня напоили и помогли подняться, усадив возле тюка с вещами.
– А мы не стали на заимке оставаться, – затараторили разом дети, – дедушка сказал, ехать надо.
– Ну-ка, цыц, – повернулся с облучка старик, – сороки. Дайте отцу в себя прийти.
Я смотрел на бегущих за повозкой ребятишек, и на душе становилось спокойно и светло. Вот они все: Танюшка, Стёпка, Самир и Равиль, не отстающий от старших.
– Ты в себя пришёл, только потом спал всё время. Решили мы не ждать.
Мало ли, – продолжил отец после того, как дети замолчали, – перенесли тебя на телегу, устроили поудобнее и в путь. Опасался я ещё одной погони Тукая. Тишком на коняшке, съездил ночью в Кривцово, к Фёдору. Тот не выдаст. Неспокойно было на душе. Так вот. Конь Тукая погиб, сам он сломал руку, когда его на берег волной вышвырнуло. Остальные его догнали позже, он, мразота такая, не щадя коня, вырвался вперёд. Получается, свидетелем только Тукай и был. Селение гудит.
