Кровать забрали. Добротная была, муж сам из дуба мастерил. Женщина, охнув, опустилась на пол, прилегла, укрывшись одеялом.
– Полежи, Дашенька. Отдохни. Может, надо чего? Или к Панасу сбегать, его Яринка травница знатная.
– Пошлите к ней Стёпку, – тихо ответила Даша, – пусть и правда придёт. Беспокоюсь о маленьком. Не к добру эти боли.
– Измаялась ты, а он всё чувствует, – покачал головой отец, – погоди, родная, сейчас мальчишек отправлю.
Старик кликнул со двора детей, послал Стёпку и Самира до Панаса, а сам стал собираться в лес, вместе с Танюшкой и Равилем.
Пока они ходят, Яринка в тишине осмотрит Дашу, подскажет, как быть.
На самом деле Иван Кузьмич стремился не только в лес, больше он хотел походить по деревне, поискать работу у соседей, поспрашивать не нужна ли кому помощь. Дарья, если узнает, кинется с ним, а ей сейчас нельзя. Дитё поберечь надо.
Старик запустил пятерню в бороду, дёрнув её от досады. Внуку он был рад, очень, только это и новые расходы, а им самим теперь кормиться нечем.
Мальчишки обернулись быстро, за ними поспешала испуганная Ярина. Что уж они ей наговорили? Женщина заскочила во двор:
– Иван Кузьмич? Что с Дашей?
– Чуть живот прихватило, ты погляди её, пожалуйста.
Ярина облегчённо выдохнула:
– Ну, пострелята, – погрозила кулаком Стёпке с Самиром, те шмыгнули за угол дома, – говорят, мамке совсем плохо, встать не может. Ну я вас, – беззлобно грозилась женщина, заходя в избу.
Дед усмехнулся в бороду и поманил детей к себе:
– Айда, что ли, до ночи надо обернуться.
Мальчишки выскочили из-за угла, к ним подбежали Танюшка и Равиль. Вместе они отправились к лесу.
Старик чуть поотстал от ребятишек:
– Ступайте, у Бормотухи меня дождитесь, мне же к Панасу надо.
Когда детвора ускакала, Иван Кузьмич отправился к старосте.
– Ох, дед, задачу ты поставил, – качал головой Панас, покуривая самокрутку, – сам знаешь, все заботы в полях закончены, по хозяйству сами управляемся. Где работу спрашивать?
– Уж ты поспрошай, – понуро сказал старик, – зерна немного кто дать сможет али хоть кринку молочка.
Панас с сочувствием глядел в сторону Ивана Кузьмича, отметив про себя, как сдал старик за последнее время.
– Спрошу, отчего же не спросить, – согласился он.
– Ну тогда пойду я, – поднялся старик с лавки, – дети ждут у реки.
Вечером, когда семейство, устроившись за обеденным столом, перебирая то, что удалось собрать за день, раздался окрик за воротами.
