В мыслях не укладывалась подобная жестокость.
– Идём, Егор, – протянула мне руку Надежда, – пора. Скоро заметёт. Ты мою исповедь невольную…
– Я никому не скажу, – ответил тихо, помогая ей подняться.
Надя шла тяжело, ещё по-утиному переставляя ноги. Так бывает первые дни после родов. Она опиралась всё сильнее на руку, скоро почти повиснув всем телом.
Мы шли молча, думая каждый о своём. На полпути к вершинам сопок, где стояли наши лагеря, тропа разошлась в стороны.
– Спасибо тебе, Егор, – едва приподнялись уголки Надиных губ, – и за то, что выслушал тоже.
Я махнул рукой, говорить хоть что-то казалось мне глупым. Желать удачи? В чём? Звучит, точно насмешка. Сказать, чтобы берегла себя? Тоже не то. Так и ушёл, молча. Добрался до ворот, охрана приоткрыла створку, пропуская меня. Вопросов не задавали, и на том спасибо. Добрёл до барака и бухнулся спать. Во сне мне виделись дети, мои дети. Стёпка, Танюшка, Самир, Равиль. И Чигуров, жадно тянувший к ним свои руки, что больше походили на когти хищного зверя.
Глава 28
Дарья
После того как Егора забрали в тот осенний, пасмурный день, всё пошло наперекосяк. Зерно и овощи отобрали, корову и лошадь свели со двора, кур и тех не оставили. Даша сидела посреди пустой избы, где остались жалкие обломки мебели. Повезло, что никто из соседей на дом не позарился, а то могли и отсюда погнать. Вон как у Евдокии. Они так и жили у кузнеца, а в их избе вольготно устроился пьянчуга Иван, пропивая последнюю мебель, что осталась от хозяев. А жена его стеснялась смотреть людям в глаза, да и соседи общаться с ними перестали.
Не бывало ещё в Кривцово, чтобы чужое имущество вот так по подлому заграбастать. Хорошо хоть хату им не спалили, по «доброте душевной». Панас постарался, запугал, что приедут из ГПУ, всё село в ссылку отправят. И верили люди. Слишком сильно ударила по всем новость о том, что забрали Егора. Каждый теперь знал, что и за ним в любой момент могут прийти.
В избу вошёл постаревший на несколько лет свёкор."
"– Что, невестушка, одни мы остались.
Будем думать, как зиму жить. Дровишки не тронули и то подспорье. Сегодня возьму ребятишек, пойдём в лес, авось орехами разживёмся. Желудей соберём, потолчём на муку. Ещё чего глянем.
– Я с вами, – поднялась женщина и ту же согнулась пополам от резкой боли в животе.
– Что, Дашенька? – подскочил испуганный отец. – Что случилось?
– Больно, – только и смогла ответить она.
Старик подхватил её, помог добраться до матраса, что лежал на полу в углу их с Егором спальни.
