— Эй, — слабым голосом позвала я; распухший язык с трудом ворочался, — вызыпомо… выз… вызывай помощь! Немедл… немедленно!
Вояка покачал головой и поднялся. Протянув руку, он пощупал мой лоб. Как будто и без этого непонятно, что дела мои дрянь!
— Хватит меня тыр… тыр… трогать! Кто ты воб… воб… вообще такой?
Я резко взмахнула здоровой рукой и сдернула с него маску.
Светлые волосы, смазливое лицо, раскосые глаза — Арве Локен!
От изумления я осела; воспользовавшись моментом, он подхватил меня на руки и понес к листьям.
И правда, орионец! Как же так вышло?
— Ты… — выдохнула я. — Какоцви… какого циви… какого цв…
— Помолчи, — оборвал он меня, укладывая на листья. Голос его выдал полный спектр: досада, злость, нервозность… Теперь понятно, почему он все это время молчал и притворялся военным. Ему было так удобнее, иначе бы я замучила его расспросами. А так иди себе спокойно, в тишине!
— Ты… поче… почему?
— Береги силы.
Силы… да о каких силах он толкует? Что там беречь-то? Я в скверном состоянии.
Джунгли кружатся перед глазами, и светловолосый орионец тоже кружится, кажется нечетким. Я начала сомневаться, реальный ли он.
— Тебя не учили, что бегать по джунглям чужой планеты — опасно? Не побежала бы как оголтелая, куда глаза глядят, мы бы скоро уже были на месте и тебе бы ничего не грозило. А так… сдохнешь здесь, пойдешь на корм инсектоидам.
Он меня винит? Между прочим, я вообще не должна была оказаться здесь! Меня похитили с неизвестной целью! Он похитил!
— Сволочь!
— А это слово ты выговариваешь четко, — ухмыльнулся мужчина, упираясь ладонью мне в грудь.
— Лежи спокойно. Я не знаю, что это за яд, да и аптечки с собой у меня нет. Организм старается избавиться от яда, ты обильно потеешь, пару раз тебя уже вырвало. Листья этого растения, — он указал кивком на листья, — могут помочь, если приложить их к голой коже. — Локен потянулся рукой к застежке моего костюма. — Тебя нужно раздеть.
— П-п…
— Паршивец? Похабник? Можешь и не говорить, я все по твоим глазам вижу.
— Н-не тр…
— Прекрати дергаться! Знай, я скорее сойдусь с самкой мурнука, чем с центаврианкой. Твои прелести мне не интересны.
— Вот и… вот и… сходись, — вздохнула я, поворачиваясь на другой бок, чтобы ему было удобнее расстегивать. В таком состоянии было не до смущения, я сама стремилась избавиться от некогда красивого тесного костюма. Материал прилип к разгоряченной коже, орионцу пришлось постараться, чтобы меня раздеть.
