Бюстгальтер я не надевала — под такой костюм его и не надеть — так что на мне остались только черные трусики. Обувь он тоже снял.
Я задышала свободнее. Арве принялся обкладывать меня листьями. Сок их приятно холодил кожу, каждый новый листочек приносил немного облегчения. Орионец не только обкладывал меня разрезанными листьями, но и втирал их сок в кожу. Будь я здорова, с ума бы сошла от стыда, что меня так касаеся какой-то орионский мужлан, но разве можно в моем положении выбирать? Я дернулась пару раз, когда он задел больную руку.
Сок стягивал кожу, листья отваливались, поэтому Локену приходилось постоянно разрезать все новые листья — это был единственный способ облегчить мое состояние. И все же кожа моя будто горела. Ливень был с утра, а мне так нужна была вода… уже любая.
Время утратило четкие границы. Давно стемнело, единственным источником света был прибор Арве. Я продолжала гореть в лихорадке и мучиться от духоты. У меня никогда не было такой сильной реакции на яд…
В какие-то минуты мое сознание обретало ясность.
В один из таких моментов я позвала орионца:
— Локен?"
"— Ну? — он лежал рядом и делал вид, что спит, но на самом деле ему было не до сна. Я была ему нужна живой (вопрос — зачем я вообще ему нужна?), поэтому он контролировал мое состояние. Несколько раз орионец отходил недалеко и где-то наполнял флягу с водой. Вода имела странный привкус, но я пила ее жадно. Раз он ее пьет и его не мутит, значит, вода годится для питья.
— Локен…
— Ну что?
— Я не намерена умирать.
— Никто не намерен. Но умирают все.
— Да, — признала я сипло, голос мой звучал еле-еле, но язык уже не заплетался. Мне почему-то показалось важным сказать орионцу о том, что у меня есть серьезный мотив жить. — Я только нашла своего мужчину. Знаешь, какой он? — улыбнулась я, чувствуя, как засыхающий сок стягивает кожу. — Краси-и-и-вый.
— Это главное, — отозвался Локен саркастично.
Его сарказм в голосе покоробил меня даже в полумертвом состоянии.
— Ты не понял! Я не внешнюю красоту имею в виду!
— А что? Счет в банке? Чем больше счет, тем привлекательнее жених, да?
— Тупой орионец…
— Как ужасно! — он, кажется, вздумал меня дразнить. — Родовитая центаврианочка голой умирает в компании младшего… Это позор! На весь Род позор!
Я отвернулась от него, и несколько листьев свалились с моего тела. Что он понимает в центаврианах? Тупой… тупой орионец… Но он — моя единственная надежда.
