— Да как ты посмел ляпнуть такое, придурок, в моём присутствии⁈ Да тебя за это надо четвертовать! Теперь та сумма, что написана на бумажке, увеличилась как минимум на десять процентов, понял⁈ — прорычал он мне в лицо, заливая слюнями свой подбородок.
Его рожа раскраснелась, зенки метали молнии, а руки жестикулировали так, будто он собирался взлететь на луну.
— Успокойтесь, успокойтесь… — попытался вклиниться капитан, испуганно переводя взгляд с меня на Крыса и обратно.
— И ты заткнись! — рявкнул на него взяточник и схватил за грудки, хотя бородач был раза в полтора больше.
Однако Крыс был уверен, что его надёжно оберегает должность, потому он и не боялся получить сдачи.
— Молчу, — прогудел Семерик, даже не пытаясь отцепить от своего ветхого камзола скрюченные пальцы Крыса.
А тот, кажется, наслаждался тем, что он, мелкий и хилый, может вот так бесцеремонно хватать здоровяка-капитана и раздавать пощёчины двухметровым морякам.
— Заплатишь как миленький, капитан, иначе хрен твоя нога ступит на берег, понял⁈ И мне плевать, если у тебя даже нет денег — значит, напишешь расписку! — проорал Крыс, окончательно утратив даже намёк на благопристойный вид, под которым ещё недавно пытался стрясти взятку.
Сейчас он совершенно не стеснялся, говорил всё открытым текстом. И мне жутко… жутко хотелось выпотрошить его прямо здесь и сейчас. Но нельзя! Мать его за ногу и об пол! Нельзя! Если его грохнуть, то потом придётся разгребать вонючие горы последствий. Так что я каким-то невероятным усилием воли сдержал эмоции.
Нет, он получит своё, но не здесь и не сейчас. Нужно действовать умнее.
— Эй ты, урод… — процедил я, вперив ненавистный взгляд в Крыса.
Тот сверлил яростным взором съёжившегося капитана, но, услышав мои слова, медленно повернулся ко мне. И на его вытянувшемся лице отразилось изумление вперемешку с какой-то растерянностью, будто он только что увидел вместо меня трёхголового телёнка, срущего золотом.
— Ты… ты это мне? Да как… как ты осмелился? — заикаясь, проблеял он, медленно наливаясь дурной кровью, чтобы потом исторгнуть из себя гневные вопли с применением рукоприкладства.
— Вот так, — хищно усмехнулся я и потратил щепотку божественной энергии, включая атрибут «очарование».
Установив с ним зрительный контакт, я воздействовал на человека своей магией.
Крыс тут же расплылся в лебезящей улыбке и сладеньким голосом пропел:
— Что… что господин изволит?
Думаю, примерно таким же голосом он разговаривает со своим начальством.
