Ей явно было приятно, что она так резко осадила саму богиню смерти.
Как я и говорил, Мия была импульсивной особой, готовой на эмоциях рявкнуть что угодно, будто её совсем не беспокоили последствия. А сейчас её явно заботила лишь боль. Она нарастала, и на смуглой коже девушки выступили капли пота. Жилка на виске забилась, как птичка, попавшая в клетку. Губу же она прокусила ещё глубже, из-за чего на подбородке заблестело пятно крови.
В какой-то момент Мия начала стонать, запрокинув голову. Её тело выгнулось почти дугой, будто она наступила на оголённый провод.
Раздался хруст позвонков.
Взгляд Апофиса потемнел и наполнился обречённостью. Он, как и все, понимал, что Мия вот-вот рухнет на пол, прерывая ритуал. И что тогда? Дракончик вряд ли переживёт выброс энергии. Он умрёт, ведь его душа прибита гвоздями к этому телу.
— Мия, слушай мой голос! Сконцентрируйся лишь на нём! Отринь всё остальное! — прохрипел я сквозь злорадно завывающий ветер.
— А-а-а! — завопила девушка, чьи глаза закатывались от боли.
— Осталось ещё немного! — выпалил я, чувствуя, как Древний из меня будто уже сами кости потянул.
Даже появились крохотные искорки, пробегающие по телам участников ритуала как небольшие разряды тока.
Воздух наэлектризовался и сгустился до состояния киселя с привкусом скорой и глупой смерти. Мия с трудом втягивала его в лёгкие, хрипя и роняя слюни. И вот она испустила тоненький вскрик, а её ноги подогнулись.
— Всё! — коротко произнёс Древний и убрал руку с моего плеча, закончив ритуал раньше, чем его прервало падение Мии.
Смуглянка грохнулась на пол и затряслась как в конвульсиях.
Впрочем, все остальные тоже упали, выжатые как тряпки. Даже я и Апофис. Его бока судорожно раздувались и сжимались.
Каюта наполнилась хрипами, жадными вдохами, проклятиями и матерщиной. Автором последних в основном был я, словно сквернословие действовало на меня, как натуральное болеутоляющее.
— Попробуй поматериться. Сразу легче станет, — сипло посоветовал я Марене, скрючившейся на полу.
Та проигнорировала мой мудрый совет. А вот Тахрир им воспользовалась. Она принялась грязно, со вкусом и надрывом сквернословить, поглядывая на Древнего. А тот замер, сложив руки на груди.
И что-то мне подсказывало что этот грёбаный изверг знал, как закончится ритуал, иначе бы он так не рисковал. Древний же вроде как способен видеть линии будущего, потому-то, кажется, он и втянул в ритуал слабое звено по имени Мия.
