— И каков твой план, Локки? — спросил дракончик, стараясь выглядеть не по годам степенным и мудрым.
— Мы все поделимся своей магической энергией с Древним, а он использует её, чтобы спасти корабль, — ответил я и покосился на осьминогоголового.
Тот неподвижно стоял возле стола, заложив руки за спину.
— Ты бы хоть кивнул, что ли, дабы мы поняли, что ты уяснил мой план, — добавил я.
Древний молча кивнул.
— Чуть голова, наверное, не отвалилась, да? — саркастично выдал я.
Он промолчал. Зато подала голос Марена, чьи мокрые волосы трепал ветер:
— И как мы поделимся с ним энергией?
— Думаю, Древний воспользуется рунами, — произнёс я, вспомнив Иврима.
Тот постоянно ими пользовался.
— Руны для дилетантов, — холодно и с каплей высокомерия проговорил Древний. — Вы просто встанете в круг, а я буду в центре оного.
— Как в детском саду… Но главное, чтобы всё получилось, — пробормотал я себе под нос и повысил голос: — А где гарантия, что ты не используешь нашу энергию, чтобы, к примеру, открыть межмировой портал? Не хочешь поклясться, что не сделаешь этого?
— Клятва? — проронил Древний и следом величественно отрубил: — Вам хватит и моего слова.
Оно нерушимо, как вечный камень.
— Я, конечно, не подвергаю сомнению, что твоё слово крепко, как мои стальные яйца, — протянул я, — но всё-таки клятва успокоила бы нервы многих, кто сейчас находится в этой каюте.
Осьминогоголовый несколько мгновений помедлил, а затем коротко произнёс клятву, устроившую нас всех.
— Давайте приступать, — с азартом произнесла Тахрир, будто это было увлекательное приключение.
Она взяла за руку Мию, а другой ладонью дотронулась до спины Апофиса. С противоположной стороны к дракону прикоснулась Марена. Я же встал между Тахрир и богиней смерти.
Древний оказался внутри нашего круга. Он запрокинул голову и начал медленно шевелить щупальцами, попутно что-то шипя на языке, пробирающем до самых костей. Эти звуки казались неправильными, вывернутыми и колючими. Я их не узнавал, хотя, по идее, знаю чуть ли не все языки во Вселенной.
Видимо, этот был даже старше самого Локи, от которого мне и досталось умение понимать речь разных миров.
Между тем Древний поднял руки и кончиками холодных склизких пальцев коснулся головы Апофиса и моего плеча.
Я тут же ощутил, как из меня будто клещами потянули энергию. И ощущения были, прямо скажем, отвратительными.
Осьминогоголовый явно не церемонился. Он, как огромная грёбаная пиявка, высасывал из меня энергию, а мои тело и душа изо всех сил сопротивлялись.
