А мне не хотелось по-другому глядеть на своих слуг: ни на Крушителя, ни на стариков-изгоев. И уж тем более на Огневу. Это как уехать из деревни в большой город, пожить там, а потом вернуться и увидеть в близких людях орангутангов, не знающих, что такое вайфай в автобусе, электросамокаты и антибактериальные салфетки. Нет уж, спасибо.
— А если я откажусь, Древний?
— Нет, ты не откажешься, — уверенно изрёк он.
— А есть вариант, при котором я сначала подумаю? Да и дела у меня. Я пообещал этой прекрасной богине кое-куда с ней сходить.
— Нет. Ты дашь ответ здесь и сейчас. Я точно знаю, что линия заканчивается именно тут твоим решением. Затем начнётся другая.
— Линия? Судьбы, что ли? Ты видишь будущее? — выгнул я брови.
— Кое-что. Однако вторая линия пока мне недоступна, — признался он.
— Ладно… — протянул я и задумался.
В голове с треском сшибались десятки мыслей, отскакивали друг от друга, как пьяные вороны. Искры, обрывки решений, гениальные повороты, ходы с двойным дном. Но посреди всего этого хаоса одно оставалось неизменным: моё слово.
Я дал его Перуну, а значит, должен сдержать.
И Древний, словно почувствовав это, заговорил вновь:
— Тот мир, в который попал Сварог, опасен даже для меня. Если вы отправитесь туда вдвоём, у вас не будет ни единого шанса выбраться. Марена ошиблась. Вы даже вместе не сможете открыть межмировой портал, находясь там. Послушай разум и иди за мной. Ты никому и ничего не должен в этом мире, как лев ничего не должен муравьям.
Я облизал внезапно пересохшие губы.
Затылок пронзила одна безумно смелая мысль. Настолько дерзкая, что даже показалась дико логичной.
— Так, — пробормотал я. — Вдвоём у нас не будет шансов, верно?
— Истинно так, — кивнул Древний, потревожив щупальца.
— А втроём? — оскалился я и, не давая себе время передумать, рванул вперёд.
Врезался в осьминогоголового, схватил Марену за руку и с разбегу вместе с ними влетел в портал.
Тьма перехода между мирами окутала меня всего на пару мгновений, а потом я грохнулся вместе с Древним и вскрикнувшей Мареной на грязную, запятнанную кровью брусчатку.
Вокруг стонали раненые люди в старинных одеждах и валялись трупы. Они густо покрывали узкую улицу, стиснутую кирпичными двухэтажными домами. Некоторые из них жарко полыхали. Пламя лизало ночные небеса, трещала раскалывающаяся от жара черепица и рушились деревянные перекрытия. Злые искры фонтаном взмывали в горячий южный воздух, наполненный запахом морской соли и гниющих на берегу растений.
