Асгардец сгорбившись сидел в кресле, будто старик, получивший известие о гибели всего, во что он верил.
— Хем, не принимай это так близко к сердцу, — посоветовал я ему чуть ли не по-дружески.
— Локки, как ты можешь так говорить⁈ — вскинул он голову. — Разве тебя не продрала дрожь от одной только мысли, что есть существа настолько могущественнее нас? Или ты мне не веришь?
Он грозно сощурил глаза, раздувая крылья носа.
— Верю. И прекрасно могу вообразить существ такой силы. У меня ведь богатая фантазия. Я только не понимаю, почему тебя так оглушила эта информация.
Мы же с тобой оба понимали, что Башню построили далеко не гастарбайтеры.
— Ты знаешь, — медленно начал Хеймдалль, словно собирался с мыслями, — Древние для меня были некой сказкой, в которой они творили невообразимые вещи. А теперь сказка стала реальностью… И эта реальность… Она… она молотом Тора ударила по моим мозгам.
— Да, я вижу, — сказал я асгардцу, раздавленному настолько, что он даже разоткровенничался со мной. Где это видано, чтобы Хем так себя вёл?
— Локки, а ты не боишься, что этот путь к познанию силы Древних уничтожит нас? — искоса взглянул на меня бог, хмуря брови так сильно, что они двумя уступами нависли над его глазами.
— Может, стоит всё бросить?
— Уж лучше начать и проиграть, чем вовсе не попробовать. Это удел трусов — стоять в сторонке и смотреть, как другие боятся, но делают, обжигаются, проигрывают, идут вперёд и снова падают. Мы оба будем жалеть до конца жизни, если свернём с этой кривой дорожки.
Бог подумал немного и молча кивнул, после чего вдруг спросил, внимательно глянув в мою сторону:
— Что произошло в зале с древом? Лысый старик сказал, что ты вышел из Башни едва живой.
Я кашлянул в кулак и уселся на колченогий стул возле стены. Закинул ногу на ногу и честно рассказал асгардцу, что произошло в зале Башни. Лишь только в одном я покривил душой, а именно — сказал, что пиявки не дали мне сразу же оторвать лиану от руки бога.
— Но я клянусь, Хем, что сражался как стая тигров, даже как две стаи, чтобы мы оба остались в живых.
— Однако мы всё равно едва не погибли, — пробормотал он и медленно пробежал пальцами по своему постаревшему лицу с проступившими морщинами. — Ещё немного — и древо выпило бы меня, как паук пойманную муху. Осталась бы только бездушная пустая оболочка.
— Ты восстановишься, — убеждённо сказал я и как бы невзначай обронил: — А если у тебя не хватит сил, то ты всегда можешь сходить в сад к богине Идунн за её волшебными яблочками.
