"
"И чем дольше парень слушал её, тем больше краснел от стыда, ведь он был уверен, что она отвернётся от него, калеки. Ан нет. Всё вышло как в сказке, где добрый волшебник вернёт ему ногу, а возлюбленная не бросит героя, столкнувшегося с трудностями. Но, оказывается, богини судьбы Среча и Несреча иногда пишут такие сюжеты, что иное кино не угонится за ними.
Глава 16
Пробуждение вышло тяжёлым, как все самые лютые грехи человечества. Я будто всплывал со дна глубокого болота, продираясь через тухлую вязкую воду, окружающую меня удушливый темнотой.
Но всё же мне удалось разлепить пудовые веки, весящие, как стальные ворота.
— Разорви меня Фенрир, — тихо простонал я, двигая непослушными губами.
Мой голос прошелестел в жарком полумраке гостиной стариков-изгоев. Кто-то притащил меня сюда и заботливо положил на кровать, укрыв дырявым покрывалом, жутко напоминающим полуистлевший саван, которым накрывали мертвецов.
— Небось шуточка Прищура, — беззлобно покосился на я покрывало, наполовину освещённое неверным шевелящимся жёлтым светом, проникающим в распахнутое окно.
За ним на площади горели факелы, разгоняя ночной мрак.
— Громов, сколько я тут валяюсь? — спросил я паренька, сумев пошевелить всеми конечностями, проверяя их работоспособность. — Надеюсь, не вторые сутки?
Тот мысленно ответил, что меня сюда доставили зверолюды всего несколько часов назад, после чего мной занялся старик Мых. Его-то грибные отвары, а также моя собственная «регенерация», и сумели выгнать из моего организма яд.
— Легко отделался, — пробормотал я и слабой рукой откинул покрывало.
Моё полностью обнажённое тело украшали новые шрамы, похожие на ожоги. Один даже был на внутренней части бедра рядом с «живой татуировкой», способной призвать стражей из мира реки Безумия. К слову, их призыв был моим последним козырем. Я собирался воспользоваться им, если меня совсем прижмут к стене.
— Ты не знаешь, что с Хеймдаллем? — хрипло спросил я у Громова и встал со скрипнувшей кровати, пахнущей потом, шерстью и пылью.
Паренёк сказал, что асгардца тоже забрали с площади, а вот его дальнейшая судьба ему неизвестна.
— Он крепенький, наверняка выжил, — пробормотал я, облизав пересохшие губы.
Внезапно тихо скрипнула дверь, и в густой тьме на пороге возникла сгорбленная фигура, похожая на гигантского пингвина.
— О, ты уже очнулся, — раздался приподнятый голос старика Мыха, шагнувшего в струю света, льющегося из окна.
