Черепичную крышу украшал флюгер в виде жестяного петушка, оконные ставни изукрасили затейливой резьбой, а возле высокого крыльца в громадной будке на цепи сидел здоровенный волкодав. Он привычно поглядывал на окружающий особняк яблоневый сад с жёлтыми осенними листьями и прислушивался к голосам, вылетающим из приоткрытого окна.
— Да прекратите уже! — рявкнул с перины Доброслав Румянцев, окружённый стенающей роднёй, преимущественно женского пола.
Дамы были такими же рослыми и ширококостными, как и он сам.
Даже его матушка, женщина уже в годах, и то могла коня на скаку подковать и вместо сгоревшей бани отгрохать новую. Но сейчас эта добрая женщина заливалась горючими слезами, глядя на культю младшего сына.
— Доброслав прав. Хватит уже слезами умываться, — сурово громыхнул отец Румянцева. — Лекарь же сказал, что за год восстановит ногу Добряше. А это не просто какой-то местный скудоумный и слабосильный маг, а светило империи. Его имя знает каждый князь и граф. Настоящий подарок богов, что Громов попросил его помочь Добряше.
— Никогда не думал, что младший заимеет такого друга, — пробормотал старший брат Румянцева, с лёгкой завистью поглядывая на одноногого родственника.
— Да, ради такого друга можно было и ногу потерять, — вздохнул средний брат, услышав бормотание старшего.
— Да что вы такое говорите⁈ — прикрикнула на них мать, размазывая слёзы по румяным щекам. — Всё о наживе думаете. Хорошо хоть Добряша не такой.
— Может, он с виду не такой, а в душе… — средний не успел договорить, как получил материнской ладонью по плечу.
— Так, всё выметайтесь! — громко пробасил отец семейства. — Добряше надо отдохнуть!
Родня нехотя подчинилась его приказу. И спустя всего полминуты Доброслав остался один. Правда, уже через несколько секунд зазвонил его сотовый телефон, лежащий на прикроватной тумбочке.
Парень взял телефон и со смешанными эмоциями увидел знакомый номер. Он уже десятки раз сбрасывал звонки, идущие с него, и не читал сообщения ровно с тех пор, как очнулся в госпитале без ноги.
Однако сейчас Румянцев нажал на зелёную кнопку и поднёс аппарат к уху.
— Слушаю.
— Доброслав! — вылетел из динамика радостный девичий голос, принадлежавший той самой пышечке-хохотушке, пленившей сердце Румянцева ещё в академии Стражграда.
Девица принялась торопливо, захлёбываясь воздухом, убеждать парня, что он ей нужен любым: без ноги, без руки, вообще без конечностей. Главное ведь, что она любит его.
