Я как раз в своём магазине на улице генерала Чернова. Как чувствовал, что вам среди ночи понадобится костюм, вот и решил устроить сегодня инвентаризацию.
— Скоро буду, — заверил я его и положил трубку.
Он тоже наверняка не поверил, что ему звонил Александр Громов. Однако мужчина и правда проводил инвентаризацию. Во время разговора с ним я слышал другой голос, подсчитывающий количество ремней из натуральной кожи.
Благо, что хоть такси оказалось вызвать проще простого. Оно подъехало к телефонной будке спустя всего пять минут.
Я накинул на себя иллюзию респектабельного человека, плюхнулся на заднее сиденье и сказал:
— Магазин одежды на улице генерала Чернова, тот, что принадлежит господину Лаперье. Знаете такой?
— Да, господин, — прогудел крупный небритый шофер, втянув мясистым носом воздух.
Он явно почувствовал запашок, идущий от моей одежды, но ничего не сказал. Молча погнал такси через дождь по ночным улицам, поливаемым небесной водой.
По дороге таксист пару раз украдкой понюхал свои подмышки, видимо решив, что запашок-то может издавать и он сам.
Впрочем, его ничего не смутило. Он довёз меня до места, после чего я заплатил ему и покинул авто.
Дождь снова обрушился на меня со всей яростью, но я быстро шмыгнул под козырёк, нависший над панорамными окнами, за которыми красовались манекены в дорогих костюмах и рубашках. Их окутывала тьма, но в дальней части зала я сквозь стекло сумел рассмотреть полоску света, выбивающуюся из-под двери.
— Отлично, — пробормотал я и принялся стучать кулаком во входную дверь.
Минуты три никто не реагировал на мои потуги, а потом до моих ушей донёсся высокий разгневанный мужской голос:
— Кто там в дверь долбится? Вы идиот⁈ Ночь на дворе! Магазин уже давно закрыт! Приходите утром!
— Господин Лаперье, — узнал я голос. — Вы же сами пригласили меня приехать. Вот я и прибыл.
Аристократ мигом замолк. И уж не знаю, что он подумал, но за окном появилась его круглая физиономия с любопытными глазами-пуговками. Лаперье оказался полноватым, небольшим человечком средних лет.
Он увидел меня, стоящего у двери, и облизал тонкие губы, над которыми росли чёрные усики, похожие на крысиные хвостики. Узнал ли он? Видел ли он где-то прежде моё благородное лицо? Фенрир его знает!
— Мне долго тут стоять? — недовольно выдал я, даже не вздрогнув, когда в небе сверкнула яркая молния, окатив меня призрачным светом.
А вот Лаперье вздрогнул. Да ещё так, словно ему дали пинка под зад.
