Куцый дар Громова навсегда привязан к его душе. И мне его никак не заполучить, даже если бы я этого страстно захотел.
— Все смеялись надо мной, называли убогой, бездарной, калекой, — горько проворила Дагра, переведя дух. — Но я не сдавалась. Искала возможность заполучить дар. И однажды мне повезло натолкнуться на манускрипт о существе, познавшем все тайны мироздания…
Дагра снова замолчала. Ей явно трудно было говорить. А я изрядно напрягся, услышав её последние слова. Уж очень они подходили тому великану из книги, едва не убившей меня на борту судна «Дух водяного».
В том рассказе великан хотел познать все тайны мироздания.
— В манускрипте говорилось, что это существо — одно из самых могущественных во вселенной, сильнее любого бога из скандинавского пантеона, но оно заточено в подземном храме, окружённом Хаосом и безумием, — шумно сглотнула Дагра и следом облизала разбитые губы, покрытые запёкшейся кровью. — Я начала искать всё, что было связано с этим созданием. И более сотни лет назад нашла пророчество, где было сказано, что некое могущественное существо вскоре проснётся и начнёт искать того, кто освободит его из храма, запрятанного в недрах земли.
Более развёрнутое описание вполне подходило под то создание, которое я искала много лет.
Дагра снова замолчала и посмотрела на меня. И теперь в её взгляде уже были искорки лютой ненависти.
Она шмыгнула скособоченным носом и почти прорычала, пустив струйку розовой слюны из уголка рта:
— Это ты, Локки, потомок Локи! Так мне сказала пророчица из Серебряного леса.
Ты должен освободить его!
— У меня нет никакого желания никого освобождать, клянусь душой Локи, — заявил я, покосившись на лицо Хродгейра. Тот хмурил брови, похожие на скальные уступы, нависшие над скрывающей глаза повязкой. — Ерунда какая-то. Пророчица явно ошиблась. Грибов каких-то обожралась и сморозила чушь.
Приходилось гнуть свою линию, ведь слова Дагры очень опасны. Вряд ли Один обрадуется, если кто-то освободит непонятную могучую тварь.
Хрен знает, что она будет делать.
— Нет, пророчица не ошиблась, — фанатично блеснула глазом Дагра. — Я уверена, что Он уже испытывает тебя. Скажи, скажи, как Он это делает? Насылает кошмары? Шлёт чудовищ?
— Никто меня не испытывает, кроме самой жизни. Вчера вон чуть ногу не подвернул, — иронично выдал я, а сам с дрожью вспомнил и книгу, едва не убившую меня, и путешествие в кошмар Громова, где мне пришлось биться с Павлом, Александром Громовым и Лидией.
