И я не намерен ими делиться. Наша сделка не предусматривала этого.
Я подавил рвущуюся наружу досаду. Среди артефактов Дагры наверняка было что-нибудь интересное. Но кто же знал, что она владеет таким набором магических игрушек? Однако всё равно жалко, что я не внёс в договор пункт о разделе её наследства.
— От трупа надо избавиться, — проговорил я, понимая, что бывшую жену Шилова будет искать полиция. Лучше убрать концы в воду.
А что касается души бедной женщины, так Дагра её уничтожила, заняв это тело с помощью очередного артефакта.
Магии-то у нее не было.
Хродгейр кивнул и мускулистыми руками вырвал из стены кандалы. Труп упал к его ногам, который он швырнул в вызванный портал.
— Тело отправилось прямиком в жерло активного вулкана, — проговорил асгардец и навис надо мной, излучая волны мощи. — А теперь, Локки, рассказывай всё, что знаешь об этом таинственном существе из храма.
— Да ни хрена я не знаю о нём! Ты думаешь, я бы стал связываться с тобой, если бы знал, что за мной охотится полоумная дура, поверившая в существование непонятного создания, которое я должен освободить? Считаешь, что мне не ясно, как отреагирует на такую новость Один? Ему не нужны твари, спавшие века в окружении Хаоса и безумия.
Мы оба понимаем, какое скорее всего «справедливое решение» вынесет Один. И не удивлюсь, что он именно тебя пошлёт за моей головой.
— В твоих словах есть логика, — признал Хродгейр, потирая квадратный подбородок сильными пальцами. — Однако тебе передалась хитрость самого Локи. Тебе нельзя верить.
Ты можешь вести какую-то сложную игру.
— Спасибо, конечно, за столь лестные слова, но мне ещё рано вести такие игры.
— О-о-о, я знаю, что твои амбиции велики. Ты хочешь стать богом.
— Хродгейр, я ещё даже не открыл девятый полубожественный атрибут! Какой, к Фенриру, бог? Ты тоже бредишь? Дагра успела тебе укусить и заразила своим безумием?
— Побольше уважения, Локки, — оскалился асгардец.
— А ты прояви побольше здравомыслия.
— От меня в этом вопросе всё равно ничего не зависит. Я всё передам Одину.
Пусть он с этим разбирается.
— Ты только заверь его, что я белый и пушистый, — саркастично сказал я.
— После того как ты участвовал в восстании против него? — криво ухмыльнулся тот.
— С кем не бывает? — пожал я плечами.
— Ох, и колючий ты, Локки. Сейчас ты должен на брюхе ползать и умолять меня замолвить за тебя словечко перед Одином, чтобы он сразу же не раздавил тебя, как блоху. А ты всё язвишь и остришь."
"— Не в моих правилах барахтаться на брюхе.
