"
"Со стороны это, наверное, выглядело забавно: человек в непромокаемом плаще и респираторе идет в темноте по шоссе, вдоль полусгнивших березок, стоящих как палки в воде, обходя ржавые пустые машины, и напевает «Strangers in the night» Фрэнка Синатры.
– Two lonely people we were strangers in the night… Exchanging glances… – мурлыкал он песню о нежданных встречах в ночи и вечной любви, понимая, насколько сильно фальшивит.
Фура-длинномер перегородила дорогу так, что ему пришлось сойти на обочину, заросшую высохшим кустарником.
Под ногами хрустела корочка льда и хлюпала грязь.
Ему неприятно было обходить эту махину, потому что она загораживала обзор. И с обеих сторон к нему можно было подобраться почти вплотную, а он и не заметил бы…
Ружье подрагивало в руке. Адреналин зашкаливал в крови. В ушах стучали молоточки.
Машины, машины, машины. Здесь в них не было мертвых. Все люди вылезли тогда, в день катастрофы, и ушли, чтобы найти последний приют в другом месте.
А вот и забор Станции техобслуживания. Надо же, как быстро он до нее добрался.
Он прошел мимо заправки, пнул ногой пустую канистру, которая загрохотала и покатилась под уклон в овраг. Сделал он это нарочно: если кто-то там есть, двуногий или четвероногий, пусть выходит сейчас, а не сидит в засаде.
Но встречать его никто не вышел.
«Даже тут я никому не нужен, хе-хе».
Прошел мимо нескольких ремонтных боксов. Раньше здесь регулировали развал-схождение, меняли колеса, делали тюнинг.
Один из этих боксов и использовали охотники.
Вот впереди показалось кафе.
Перевернутая шашлычница, разбитый уличный холодильник, где раньше стояли напитки. Реклама кока-колы. Ветер, терзающий остатки навеса. Разбросанные пластиковые стулья и битые стеклянные бутылки.
В свете фонаря мелькнула вывеска.
«У Арама. Шашлыки и шаурма. Всегда из свежего мяса!»
А вот и пикап. Машина стояла на выложенной плиткой площадке.
Биолог узнал бампер и мощные прожекторы на крыше.
Фирма «Никитич и сыновья» – до войны вообще не существовавшая, а потому незарегистрированная, – подвергла пикап интенсивной переделке. И поскольку нормального бензина вокруг было днем с огнем не найти, они перевели двигатель на этанол. Теперь машина была таким же алкоголиком, как сам старик.
Фары не горели, но в салоне светился один тусклый огонек.
Дверцы были распахнуты. Рядом лежал измазанный кровью брезент.
