– Утром спасать будет некого, – произнес Малютин, и все повернулись к нему. – Если они еще живые. Или кровью истекут, или замерзнут, или дозу получат. Есть желающие пойти со мной?
Никто не заметил, как он минуту назад, проходя мимо стеллажа, опрокинул в себя из банки сто миллилитров спирта, предназначенного якобы для протирки микросхем, но который Василий явно приготовил для себя.
Николай почувствовал, что тоже хочет свои внутренние микрочипы.
– Никого не пущу, – уже не так уверенно повторил староста, обводя взглядом остальных.
Но поддержки не нашел. Люди были не против дать «психу» шанс.
Но никто не рвался в добровольцы. Наступила такая тишина, что слышно было бульканье воды в трубах и звук работы фильтровентиляционной камеры.
– Пошли, Васёк! – громко сказал Малютин. – Прогуляемся. Ты же мужик. Надо помогать ближним.
Механик посмотрел на него дикими глазами, как на самоубийцу. Даже попятился.
– Меня в это не впутывай. Все знают, что ты на голову ушибленный и ищешь смерти.
Вот только даже она тебя не берет.
Зато во взгляде Марины читалось: «Да ты просто герой!». В другое время биолог был бы этому рад, но сейчас просто отметил.
– Если живы. Приведу. Если нет… принесу то, что осталось.
Он повернулся к шлюзу и поправил несуществующую шляпу на голове.
Василий, так и не расстававшийся со своим ружьем, открыл ему гермодверь. И очень поспешно, с грохотом, запер за ним.
***В самом начале, когда только стало можно выходить на поверхность, он сознательно искал встречи с Безносой старухой с косой в руках.
Забирался на верхотуры – телевышки, заводские трубы, верхние этажи и крыши, – якобы для того, чтобы осмотреть окрестности. А на самом деле… В последний момент он всегда останавливался, будто натыкаясь на незримый барьер. Этот же барьер не давал ему даже просто поцарапать себе кожу ножом или бритвой.
Тогда Николай начал делать более дальние вылазки. Ходил так далеко, насколько это было возможно.
Залазил в такие места, где, предположительно, был шанс наткнуться на других людей, – в супермаркеты, оружейные магазины, склады. Но ему не везло. Пару раз он натыкался на следы человека, но старые. А через пару месяцев это желание выгорело. Осталось только пустое любопытство, которому он иногда давал волю, чтобы прогнать уныние, подхлестнуть нервы и разогнать кровь.
Сейчас он шел в сторону кафе – в надежде отыскать сыновей Никитича.
