Только голова его чуть качнулась, будто изображая кивок.
Николай прошел в двадцати сантиметрах от него, почувствовав исходящий от тела гиганта резкий звериный дух.
– Ну, спасибо тебе, добрый… э… человек, – тихо пробормотал он, стараясь не смотреть туда, где были у «серого» глаза. – Если ты не против, я открою своих. Тебе-то это трудно с твоими граблями."
"И вдруг мутант напрягся, тряхнул огромной головой. Со стороны выхода из лабораторного блока раздались быстрые, уже знакомые шаги. Кто-то хрипло рявкнул.
Мутант-переросток издал ответный рык и повернулся навстречу приближающимся звукам.
Секунду спустя два знакомых силуэта влетели в дверь, в их плавных, но быстрых движениях читалась огромная звериная сила. Малютин сделал шаг назад.
Гигант же, наоборот, выступил вперед, будто заслоняя собой человека. Свои огромные ручищи он приподнял, словно принимая боевую стойку.
Вождь и Коротышка – а ученый не спутал бы их уже ни с кем – бросились к человеку по самой короткой траектории.
Видимо, недооценив своего сородича.
А тот был настроен решительно.
Они сцепились. Все происходило настолько быстро, что Малютин не мог следить за этим без боли в глазах. Он рефлекторно отскочил – и правильно – потому что Коротышка попытался поднырнуть под руку великана и достать человека когтями. Даже за спиной гиганта Николай не был в безопасности.
Тот яростно отбивался, но и его противники были не робкого десятка. Они кружили вокруг громилы как две охотничьих лайки вокруг медведя.
На рожон не лезли, но зажимали, окружали, прижимая к стенке. В ход шли и зубы, и «когти», похожие на ороговевшие наросты на их пальцах.
«Помочь ему? – мелькнула мысль, совершенно безумная. Но человеческие кулаки и ноги тут были бесполезны. – Надо найти что-нибудь режущее или тяжелое…»
«Беги, дурак», – перевел он для себя брошенный взгляд абсолютно чужих бездонных глаз.
«Беги!» Голова заболела от силы этого послания. Даже если он придумал его сам для своего оправдания.
Додумал то, чего не было. «Проклятый антропоморфизм».
Малютин начал пятиться к дверям, за которыми тянулся коридор, где он уже бывал совсем недавно. Где его чуть не убили люди Токарева. Пятился, продолжая наблюдать за смертельной пляской чудовищ.
Закричали – почти одинаково горестно и умоляюще – Воробьев и Маша. Даже непонятно было, где вопль мужской, а где женский. Они поняли, что их бросают тут, и никто им двери не откроет.
