А внизу – дверь, через которую пару дней назад ворвался в здание их отряд.
Но на лестнице он услышал приближающиеся снизу знакомые шаги и увидел несколько темных фигур. «Один, два, три! Окружили».
Его заметили. Вой и рев заставили его дернуться. Но он быстро сориентировался, и побежал по лестнице вверх, на четвертый этаж, – даже не думая о том, что делать дальше.
Внизу на площадке соединились «серые», бегущие за ним из Лаборатории, и тройка, которая поднималась по лестнице. Теперь их было минимум пять-шесть.
"
"Лестница на пятый этаж была отгорожена решеткой. Видимо, здесь это было традицией, а пожарные инспектора сюда не забредали.
Четвертый этаж во всем напоминал третий, только был пуст и гол – без стенных панелей и какой-либо отделки, без табличек на потертых дверях кабинетов. То ли он находился тогда в процессе ремонта, то ли работавшее здесь отделение было незадолго до Катастрофы расформировано.
Ученый захлопнул за собой дверь, по опыту зная, что твари справятся с ней быстрее, чем за минуту.
И все же интуиция говорила ему, что выход есть. Добежав до конца коридора, он уперся в очередной тупик. Но прямо перед ним на стене висел деревянный ящик, выкрашенный красным. В нем была стандартная веревочная пожарная лестница. Передняя стенка ящика была стеклянной, ее покрывала паутина трещин. Ручкой от стоящей рядом швабры Малютин выбил стекло. Уворачиваясь от брызнувших осколков, он протянул руку, чтобы убрать зацепившийся осколок и случайно порезал ладонь.
Но думать об этом было просто некогда.
Под тяжестью пожарной лестницы Николай согнулся, хотя и не понял: это он так ослаб, или лестница была настолько тяжелая.
Кое-как дотащив ее до ближайшего окна и закрепив крючьями, он услышал, как затрещала дверь. Дежавю – в Клубе было точно так же. Но там был только один упырь. А здесь – целая свора.
Деревянную дверь они выбили с лёту – и коридор наполнился неприятным запахом, щипавшим ноздри. Пот? Какой-то секрет желёз?
Не глядя вниз – там все равно было трудно что-либо разглядеть, – Малютин сбросил лестницу.
Не тратя ни секунды, перегнулся через подоконник и повис на качающейся веревочной конструкции, чувствуя себя циркачом.
– Ну, бывайте. Не поминайте лихом.
«Архимандрит с утра хандрит и эмигрирует в Мадрид», – почему-то вспомнил он скороговорку.
Хорошо еще, что не было ветра. Вернее, был, но не очень сильный. Не такой, как несколько дней назад.
