«Им нет разницы, убить меня во сне или бодрствующим», – подумал и уснул.
Он проснулся от тихого шороха.
Николай прислушался, но стояла полная тишина. Только слышно было, как сопит сержант и всхлипывает во сне Мария. Они тоже спали.
Но что-то было в этой темноте подозрительное и нехорошее. Чье-то глухое, присвистывающее дыхание, которое никак не могло принадлежать кому-то из пленных.
Малютин нажал на кнопку фонарика и обомлел. По ту сторону решетки неподвижно стоял огромный темный силуэт. А дверца в ней была широко распахнута.
Чтобы зайти внутрь, этому «серому» пришлось бы сложиться вдвое. И все же Малютин не сомневался, что тот сможет пролезть внутрь.
Но тот не делал даже попытки.
Запах… Николай вспомнил, что уже чувствовал такой – в здании Клуба, а потом и еще раз, раньше… когда он вышел из своего дома в понедельник. Но только сейчас понял, что тот исходил от этих тварей. Пахло мокрой псиной и болотной травой.
Слабый луч фонарика осветил чудовище, и то дернулось, закрутив огромной головой.
Малютин смог рассмотреть его, но лучше бы он этого не делал.
Гигант был уродлив даже на фоне своих собратьев. На его короткой шее держалась огромная голова – в полтора раза больше головы обычного человека. Большой волдырь, похожий на вздувшийся чирей, украшал его шею. У него был выпуклый лоб, ассоциировавшийся с наличием интеллекта, но выступающая нижняя челюсть портила это впечатление. В приоткрытом рту просматривались зубы, совсем не похожие на человеческие – темные и чуть изогнутые.
Это был тот самый мутант, которого он видел на втором этаже. Во время своего бегства.
Огромная ручища взялась за дверцу камеры… и открыла ее пошире. Сам гигант отошел в сторону, будто освобождая дорогу.
«Он меня… выпускает?»
Тот глухо заворчал, будто выказывая нетерпение.
В этот же момент Малютин ощутил, как в его мозг снова проникло что-то чужое, давящее, но не такое, какое атаковало его разум несколько часов назад. Сейчас это не было нападением или угрозой. Ему словно пытались втолковать что-то, донести какую-то очевидную вещь, но делали это так грубо, будто били по голове окованной железом палкой.
Если бы не самодельные беруши, он бы сейчас, наверное, корчился от боли.
Все еще подозревая подвох, Малютин встал и, пошатываясь, пошел к дверному проему, прямо навстречу монстру. Он увидел, что двери камер Маши и сержанта по-прежнему закрыты. Но ему некогда было думать о них.
Мутант продолжал стоять, как изваяние, как голем.
