А потом вокруг стало темно.
***Он не смог бы сказать точно, сколько пролежал без сознания.
Возможно, долго, потому что ему ужасно хотелось пить и в туалет. Во рту стоял привкус крови, отдающий металлом. Прокушенный язык зверски болел.
Потом Николай понял, что лежит не на полу, а на чем-то пружинистом, как матрас. И это заставило его немного успокоиться – вряд ли они положили бы его на кровать.
Правда, пошевелить руками Малютин не мог. Сначала он подумал на наручники, но, похоже, руки были скручены чем-то жестким, похожим на проволоку.
Кожа сильно болела в местах соприкосновения с колючим металлом.
Еще Николай понял, что он не один. В полумраке комнаты, освещаемой слабым светом, находился кто-то еще, и этот кто-то стоял рядом с кроватью.
Малютин попытался приглядеться, проклиная себя за то, что в свое время не скорректировал легкую близорукость упражнениями или операцией.
На столе стоял походный фонарь, показавшийся Николаю смутно знакомым. Слабый свет его желто-белых лучей едва разгонял темноту в одной части комнаты.
Но кое-что все-таки можно было разглядеть.
Это был Бунчук.
«Какого черта он всегда ходит в этой кепке?» Почему-то у Николая полковник ассоциировался с актером Булдаковым из старого фильма «Особенности национальной охоты».
«Но почему он ничего не говорит, а просто смотрит – пристально, чуть покачивая головой. Какого хрена?»
– Товарищ генерал, – с трудом выговорил Малютин, заметив, что путается в званиях. – Вы в порядке?
«Крепко, до боли зажмуриться. Потом открыть глаза и поморгать.
Потом прищуриться». Это всегда помогало ему разглядеть предметы – даже при слабом освещении."
"И в этот момент зрение вернулось к ученому. Он увидел, что мятая кепка, заляпанная кровью, криво нахлобучена на голову, совсем не похожую на человеческую, – на голову плосконосого упыря с серым, как у ящерицы, лицом, на котором зияли узкие прорези ноздрей. Существо приоткрыло пасть в подобии усмешки, ощерив неровные желтые зубы. Хриплый звук мог быть и попыткой что-то сказать, и просто одним из бессмысленных звуков, которые издавали эти твари.
Почему-то Малютин склонялся к последней версии.
«Мы считаем их разумными. Но это просто… wishful thinking. Выдача желаемого за действительное».
Было холодно. Зверски холодно. По комнатке гулял не сквозняк, а настоящий ветер. И пахло здесь совсем по-другому. Ученый инстинктивно понял, что находится не в убежище, а в здании, наверху.
«Отделение радиобиологии», – догадался он и почувствовал, как становятся дыбом волосы.
