С чертами, похожими на черты того серого, который стоял сейчас рядом с ним, покачиваясь и бормоча под нос что-то нечленораздельное.
И вот это уже было слишком даже для Малютина. Он был в сознании, но утратил связующую с ним нить. Мир рассыпался, как порванные бусы, – на отдельные фрагменты, ощущения. Среди них было слишком много боли, из которой боль от прокола кожи иглой – явно ржавой – была самой незначительной.
Минуты складывались в часы. Серый какое-то время стоял рядом – неподвижный, как статуя.
Малютин так и не заметил, когда он исчез. Просто открыл глаза в очередной раз и не увидел знакомого взгляда немигающих буркал.
Тело, подвешенное на крюк, перестало качаться и повисло неподвижно. Он даже узнал того, кому оно принадлежало. Но какое это теперь имело значение?
Когда Малютин наконец-то смог погрузиться в забытье, на грани бреда и яви, ему привиделась белая заснеженная равнина, по которой шла цепочка черных людей.
Интерлюдия 12
Большеголовый
Длинные тени существ, которые будто вышли из фантазий Иеронима Босха, стелились по земле.
Они шли цепочкой по железнодорожной насыпи – восемь особей. Шесть самцов и две самки. Впрочем, все они были бесплодны и почти лишены каких-либо отличительных признаков. Разница между ними была небольшая, и они о ней не знали."
"Они шли гибкой, пружинистой походкой, иногда пригибаясь к земле и отталкиваясь от нее длинными руками. Тот, кто шагал впереди, и идущий последним внимательно всматривались в дорогу – в тропу между двумя рядами железобетонных столбов, которые терялись в тумане по мере отдаления.
А впереди выплывали из сумрака новые. С высоких столбов свисали, как лианы, обрывки проводов. Этот мир был для них первобытными джунглями, хотя состоял в основном из кирпича, ржавого железа и бетона, а не из дерева. Хотя и зелень здесь была. И не только та, которая раньше была привычна людям, – странные изменившиеся побеги стелились по земле, змеились в глубоких трещинах бетона, качали ветвями белесые кусты, похожие на ковыль-переросток.
Время от времени ведущие и замыкающие менялись. Еще двое из середины группы смотрели по сторонам, наблюдая за серыми полями, поросшими напоминавшими сухие метелки кустарниками, которые тянулись справа и слева от бывшей железной дороги, насколько хватало глаз.
Зрение этих существ было острым, и видели они далеко. Не меньше, чем глаза, информации давало им их чувствительное обоняние.
