— Дело номер такое-то у старшего оперуполномоченного Дмитрия Манухина ты принял, в деле столько-то листов, прилагается столько-то планов и столько-то фотографий… и так далее. Давай, Григорьич, не томи. Мне еще все это разбирать и сдавать. — Он широким жестом обвел коробки, стоящие в кабинете.
— Ты что, мне не доверяешь? — мрачно спросил Опалин.
— Я доверяю бумажкам, — ответил Манухин, усмехаясь. — А то вдруг выяснится, что дело я тебе сдал не целиком, или ты его потеряешь, а меня виноватым объявишь.
— Ладно, черт с тобой, — сдался Опалин и прошел за стол Лепикова, бывшего при Манухине кем-то вроде адъютанта.
— Где у него бумага?
— В верхнем ящике.
— Он заперт.
— Ты стукни и снизу потяни, откроется.
От Манухина впору было ждать какой-нибудь каверзы, но после произведенных манипуляций ящик действительно открылся, и в нем обнаружилась стопка тонкой бумаги. Дмитрий положил папку на стол перед Опалиным и прошел на свое место. Иван вытащил из ящика лист и своим прихотливым, каракулистым почерком принялся составлять акт о передаче дела, но тут его взяло сомнение, и он стал проверять, что именно находится в папке, вычитывая каждый документ и внимательно разглядывая каждую фотографию.
— Вот, вот, — ухмыльнулся Манухин, — мы же все доверяем друг другу… ой, как доверяем…
«Не очень-то ты утруждался, — подумал Опалин, бросив на него быстрый взгляд, — просто поручил Лепикову проверить заявления о пропавших без вести, так личность жертвы и установил».
— Тебе доверять — себе дороже, — буркнул он, считая, сколько листов содержится в папке, — кто мне фотки показать обещал?
— Фотки все на месте, — хладнокровно ответил Манухин.
— Да я не про эти, а… те, которые не для «Правды», помнишь?
— А-а! — Манухин расцвел. — Щас я тебе покажу…
Он покопался в одном месте, потом в другом, ругнулся, поднялся с места и, бросив: «Я щас, их, наверное, Лепиков унес, ребятам показать», вышел.
Опалин сбился, досадливо дернул локтем и задел стопку каких-то завернутых в газету бумажек, лежавшую на столе Лепикова.
Стопка съехала со стола и плюхнулась на пол, газета при этом развернулась, а содержимое частично рассыпалось. Ругнувшись почище Манухина, Опалин наклонился и начал собирать упавшие улики. Теперь было видно, что это не бумажки, а черно-белые фотографии разных размеров, одни весьма профессиональные, а иные — так и вовсе высокохудожественные.
И тут Опалина словно ударило молнией. На одной фотографии была запечатлена молодая женщина, сидящая за столиком кафе.
