У тех, кто против, будущего нет. А общество не терпит, когда на него плюют. Ты же умный. Перед тобой все дороги открыты. Зачем губишь в себе все хорошее?
И тут он взорвался. Таким я не видел его никогда. Чуть ли не пена изо рта пошла:
— Чего ты в душу лезешь, сука?! Ты там ничего не увидишь! Гляделок у тебя таких нет!!!
— Во-первых… — продолжил я сдуру делать внушение, не замечая, что пацан не в себе.
А он выхватил из-за пазухи финку и бросился на меня с нечеловеческим визгом. Я успел перехватить его руку. Поднял упавшую финку и засунул в карман.
И увидел, как он мертвенно бледнеет.
— Простите, Сергей Павлович! — взвыл он.
— Колонию ты себе заработал, — сказал я.
— Я не виноват… Я…
— Ладно, прощу тебя. Если обещаешь задуматься.
Он залебезил:
— Я исправлюсь. Просто я… Тяжело. Отец в тюрьме. Мать все время злится на меня… Я обещаю… Я исправлюсь…
После седьмого класса в фабрично-заводское училище он не пошел, на овощной базе бездельничал. И все время ходил к нам в школу — заглядывал в драмкружок, смотрел внимательно постановки, комментировал, притом достаточно квалифицированно.
И появлялся на школьных танцах под патефон. Приводил с собой порой таких же балбесов. Запугивал пацанов — те боялись его холодного взгляда и слухов, что он кого-то там подрезал. Драк на самих сборищах не затевал, но обычно к тем, кто его задевал, подкатывал с дружками позднее.
За нашей отличницей Светой хвостом ходил, а она его боялась как огня. Однажды вечером я увидел, как он прижал ее в палисаднике. Подошел, взял за ухо:
— В следующий раз уши оборву.
Под корень.
— Я тебя ненавижу, физик хренов!
— Почему? — полюбопытствовал я.
— Потому что ты сука такая, что хуже всех сук! Весь правильный такой. Ну, чистая сука. Поплатишься, сука. — Нечленораздельное бормотанье, брызганье слюной.
Мне тогда подумалось, что парень психически болен."
"Через три дня он натравил на меня уголовников. Они налетели втроем вечером, когда я возвращался из школы. Один попытался ударить сзади палкой, но промахнулся.
И полетели клочки по закоулочкам. Бежали лиходеи, выплевывая зубы. У потомственного кузнеца рука куда тяжелее, чем у подзаборной шпаны.
Через неделю Курганов попал под суд за кражи и уехал в колонию. Вышел. Опять сел. Сбежал из лагеря, и я увидел его в городе. С чем и отправился к участковому. Вместе мы вытащили беглого уголовника от его знакомой в Рыбниковом переулке.
— Ну все, учитель, — прошипел он, когда посторонние не слышали. — Заложил ты меня. И я тебя убью.
