Мое нутро сворачивает в узел так туго, что нет сил вздохнуть."
"— Тужьтесь, давайте же, госпожа Равьёзо! Нужно постараться! — приказывает акушерка, и Ники посылает мне убийственный взгляд.
— Я сама отведу тебя в ближайшую клинику и отдам на кастрацию! — кричит моя девочка, и мои бедные яйца сжимаются, когда я вижу жесткую решимость в её глазах.
Конечно, она так говорит уже в третий раз за последние шесть лет, но это не значит, что мне наплевать.
Да я сам готов отрезать себе их, когда ей так больно! Я люблю детей, но почему их появление на свет должно быть так мучительно для моей любимой?
Если честно, я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам и судорожно начинаю гладить тело Ники и вдыхать её неповторимый запах, не веря в то, что она здесь со мной.
Кто я, на хрен, такой, и что сделал такого хорошего, чтобы заслужить её? Она — подарок, совершенно мною незаслуженный и от этого безумно ценный. И мне плевать, если судьба ошиблась, и я хапнул чужое! Хрен я когда-нибудь отдам её или позволю разочароваться и уйти!
Я лягу костьми и вывернусь наизнанку ради неё и наших детей.
Как мне иногда хочется сказать ей, что чувствую к ней и детям, и как это растет во мне с каждым днем. Они — моя радость и первейшая забота. Моё дыхание и весь мой мир.
Я желал мою Ники всегда. И с годами голод становится только настойчивей. Мы с моей принцессой словно пропитываемся друг другом все сильнее с каждым днем. По крайне мере я уж точно. Не могу себя больше представить без её прикосновений, без запаха, голоса.
Без раскаленной тесноты её лона и рта. Без её стонов и прерывающихся криков, когда он кончает.
Я люблю её. Не знал раньше, как это вообще должно ощущаться. Теперь знаю. Это нельзя пощупать или попробовать на вкус, но присутствует постоянно во мне. Не важно — возимся ли мы с Ники с домашними делами, гуляем с мальчишками, ругаемся из-за какой-нибудь жутко принципиальной херни или занимаемся любовью, я чувствую каждую минуту, как люблю её. Не важно рядом она в эту минуту, или я где-то с парнями занимаюсь бизнесом.
Я люблю её. Это чувство не изменится никогда. Оно не может стать меньше, или притупиться, или потерять всю насыщенность своих красок со временем или под действием каких-то внешних сил.
Я знаю, что у меня ужасный характер, и я, возможно, не тот, кого ожидают окружающие видеть рядом с такой, как моя принцесса.
Только мне на все это наплевать. Она моя! И я готов убить любого, кто посягнет на неё или заденет её чувства.
