А когда её рот обхватил мой член, я заорал и, не в силах оставаться неподвижным, широко раздвинул ноги и вонзил пятки в матрас, чтобы удержаться и не толкнуться с силой в её рот.
— Ники! Ники! Мать его, Н-и-и-и-к-и! — хрипел я, умирая от того, как ощущались эти неопытные, но безумно желанные движения её губ и языка.
Раскаленная лава стекала к моей пояснице, сжигая меня желанием послать все на хрен и толкаться навстречу каждому посасыванию моей девочки.
— Черт возьми, Ники, еще движение и я превращусь в долбаный фонтан! — просипел я, чувствуя, как оргазм мучительно вытанцовывает на кончике моего члена.
Ники выпустила меня из своего рта и поднялась на коленях, располагая своё лоно прямо над моим пульсирующим стволом. Она потерлась об него, покрывая горячей влагой, и мои ноги затряслись от того, как сильно я противился желанию податься ей навстречу.
— Я не принадлежу тебе! — хрипло произнесла она. — Слышишь? Я не твоя!
— Конечно нет, принцесса. Но я твой! Весь с потрохами!
Она замерла, словно не веря мне, но затем опять обхватила меня и стала водить по своим мокрым, припухшим складкам, измываясь надо мной.
— Не люблю тебя, Рим! — наклонившись выдохнула она в моё лицо, желая наказать… — Никогда не хочу тебя любить!
— Не люби. Я могу делать это за двоих. Только не уходи. Никогда, — взмолился я.
Ники всхлипнула и стала опускаться на меня, дрожа всем телом.
— Это ничего не значит. Просто секс, — простонала она, запрокидывая голову и я, не выдержав, изогнулся с криком ей навстречу.
Пусть сейчас так. Но я сделаю все, чтобы изменить это.
Её тело приняло меня, и я, наконец, оказался в гребаном раю. Ники оперлась о мою грудь и стала скользить по моей длине, не сводя затуманенного взгляда с моего лица. Её глаза сверкали, приоткрытые губы влажно блестели, грудь подпрыгивала, и рваные движения выжимали из меня остатки разума и самообладания. И что б я сдох, если в моей жизни случалось что-нибудь лучше этого!
Я задыхался и корчился, сдерживая свой оргазм ради её наслаждения.
В моей голове грохотал набат крови, каждую мышцу в теле свело до окаменения, мой член не был таким твердым никогда в жизни, и моё освобождение не просто просилось наружу, оно орало, продираясь на волю."
"Ники ускорилась, и её всхлипы стали протяжными, низкими стонами, окончательно добивая меня. Её лоно стало жадно сжиматься вокруг меня, и я отпустил себя, взрываясь рёвом и изливаясь бесконечным потоком в её тело.
