Ариман избавился от всей одежды, и я увидела, что он сильно возбужден. Его мужская плоть подрагивала и сочилась влагой, и от этого мои внутренности скрутились комом. Ариман всегда был мне братом в моем сознании, и даже представлять его обнаженным и желающим меня было чем-то противоестественным.
— Ты разрушала меня, Доминика. День за днем, час за часом, отвергая меня как мужчину. Ты сама во всем виновата. Во всем, что я сотворил, идя к тому, чтобы обладать тобой единолично. Я собирал по каплям все грязные секреты всех вокруг, продавал и покупал чужие тайны, тихо устранял тех, кто начинал догадываться и был болтлив.
Я создавал шажок за шажком собственную власть за спиной твоего отца. Устанавливал новые порядки от его имени. Подчинил себе Вожака, держа его за яйца его же тайнами. Разрешил заниматься любым грязным бизнесом, которого не позволял твой отец. Я стал богаче и могущественнее не только твоего отца, но и любого из ныне живущих глав Домов. Но я по-прежнему оставался твоей Тенью, потому что все, что я делал, было ради того, чтобы принудить однажды твоего отца отдать тебя мне.
Но сначала я хотел, чтобы ты влюбилась в меня. До того, как узнаешь обо мне всю правду. Но ты и не думала этого делать! Я оставался для тебя Тенью! Никем! И тогда я решил, что хватит с вами церемониться. Ты станешь моей на моих условиях. Я уберу с дороги всех, кто мог хотя бы попытаться помешать мне заявить на тебя права. Ведь как бы тебя ни презирали твои долбаные родственнички, убери я одного старого Барса, его братцы тоже стали бы в позу и не отдали бы тебя такому, как я.
А значит Дом Барсов подлежал полному уничтожению. Но даже когда я уже почти был у цели, ты ускользнула и отдала то, что принадлежало мне, Римману, — зарычал Ариман, нависнув надо мной. Мою щеку обжег хлесткий удар, а рот наполнился соленым вкусом крови.
— Почему? Почему, на хрен, ты отдала себя ему?
Ариман сотрясался всем телом и выглядел невменяемым. Он сомкнул руки на моей и так сдавленной ошейником шее.
— Как же я хотел бы убить тебя, чтобы ты перестала мучить меня каждым своим следующим вздохом! — в глазах Аримана плескалась тьма в чистом виде.
— Ублюдок! За что убили детей? — прохрипела я ему в лицо.
— А кому они были нужны? Только под ногами бы путались. К тому же Волков, как войдут в раж, остановить сложно. Вот я и позволил им отвести душу, — он убрал руки с моей шеи, и я жадно хватнула воздуха.
Ариман опустился на колени и резко дернул меня к себе за лодыжки.
