Вернувшись в гостиницу после очередного неудачного визита, Михаил, не раздеваясь, прилег на кровать и забылся коротким сном, а во сне увидел себя мальчишкой. Будто идут они с Ковригой по пустому полю, а впереди перед ними синеет озеро. Очень хочется пить. Они все убыстряют шаги, почти бегут, а озеро отодвигается и отодвигается… Так и не достиг он во сне синего озера, проснувшись от нестерпимой жажды. Долго пил воду прямо из пузатого стеклянного графина, а когда осушил его до самого дна, грохнул об пол с такой силой, что звенящие осколки весело разлетелись по всему номеру.
Было у Михаила такое чувство, будто вновь оказался он на длинной и пустынной дороге с нищенской сумой через плечо.
Вскинулся Илья, который спал в углу в этом же номере, не желая возвращаться в имение, ошалело спросил:
— Ты чего бушуешь, Мишаня?
— Как ты Федора Арсентьевича называл — змеем?
— Истинно так, он и есть змей, самый настоящий, без подмесу.
— На змеев тоже охотники имеются. Слушай меня, Илья…
Илья выслушал, ни о чем не спросил, лишь кивнул кудлатой, растрепанной головой и пообещал:
— Все, Мишаня, сделаю, не сомневайся.
И сделал.
Под вечер встретил его недалеко от имения, куда Михаил приехал, наняв подводу, проводил в укромную ложбину, где щипал траву оседланный Воронок, и велел дожидаться темноты, сообщив:
— У меня все готово. Как угомонятся, дам знать.
Уже в сплошной темноте в имении мигнул фонарь — раз, другой, третий… Михаил взлетел в седло и пустил Воронка крупной рысью."
"Вдвоем с Ильей они сразу в нескольких местах запалили имение, и когда убедились, что огонь набрал силу и что потушить его невозможно, тихо выехали на дорогу и пустились по ней во весь мах.
Выскочив на дальний пригорок, Михаил остановил Воронка и привстал на стременах, чтобы лучше разглядеть огромное зарево, которое вздымалось в ночной темени на полнеба — ярко и страшно горело старинное имение, где прожил он благополучные свои годы. Больше они уже никогда не повторятся — в этом он был твердо уверен, как уверен и в том, что отныне начинается у него новая жизнь, которая никаким боком не будет походить на прошлую, уже прожитую.
Подъехал отставший Илья, тоже обернулся, поглядел и сказал:
— Ладно, хватит любоваться, поскачем дальше…
А куда — дальше?
Решили пока вернуться в уездный город. Илья быстренько нашел барышника, продал ему лошадей и пришел в гостиницу. Выложил перед Михаилом деньги, спросил:
— Выходит, прощаться будем, Мишаня?
— Деньги себе оставь.
