Я подготовил надежных людей, у них будет записка от Перегудова, своего рода рекомендательное письмо. Где находится проход через Кедровый кряж, нам тоже теперь известно. И все остальное я продумал. Мне, Захар Евграфович, нужен ваш беглый, который пребывает сейчас в Успенке. Он ведь был за Кедровым кряжем, пусть хотя бы поможет моим людям сориентироваться. А приказать ему должны вы. Мне в деревне появляться пока не следует, сами понимаете. А вот вы и мои люди — без всяких подозрений можете туда приехать.
Скажете, что новые работники, будут постоялый двор достраивать… А в цене не сошлись… Вот они и отправились восвояси, и беглый ваш тоже с ними убрался… Понимаете, о чем прошу, Захар Евграфович?
— Понимаю.
— Поможете?
— Конечно. Когда нужно в Успенку ехать?
— Сегодня, прямо сейчас. И просьба: никто не должен знать, куда вы отъехали. Догадываетесь, почему?
— Догадываюсь.
— Это хорошо, что догадываетесь. Скажу более откровенно, теперь я точно знаю: кто-то из вашего ближайшего окружения напрямую связан с Цезарем.
Ладно, вы человек умный, сами понимаете. А теперь знакомьтесь…
Окороков снова открыл двери, молча кивнул, и в кабинет, один за другим, вошли трое мужиков. Одетые в разношерстную одежду, кто во что, кто в шабур, кто в потрепанный полушубок, у одного на ногах — растоптанные пимы, у другого — старые бродни, а третий переминался в дыроватых сапогах; все бородатые и нестриженые. Похожи они были то ли на возчиков, которые со своими лошаденками перебиваются скудными заработками, перевозя мелкие грузы в Белоярске, то ли на мастеровых, то ли на обитателей дубовской ночлежки, не успевших еще прожиться до основания.
— Василий, Спиридон, Петр, — по очереди представил Окороков вошедших, — думаю, что этого вполне достаточно, для того чтобы разговаривать, а вас, Захар Евграфович, они знают с моих слов. Задача ваша простая: доехать с ними до Успенки, присоединить к ним беглого и вернуться обратно в Белоярск.
Больше от вас ничего не требуется.
— Я хотел бы тоже…
Но Окороков даже не дал договорить Захару Евграфовичу:
— Ни в коем случае! Всю обедню мне испортите. Поверьте, я знаю, что говорю. Иначе оставайтесь здесь.
Захар Евграфович хмуро кивнул и замолчал. Понял, что Окороков все продумал и что настаивать на своем желании поучаствовать в поимке Цезаря — бесполезно.
Через четверть часа, в ночь, в сплошной темноте, они выехали в Успенку.
