"
"Мужики, выбравшись за ним следом, огляделись и, не снимая со спин вьюков, сразу же взяли круто в сторону, туда, где густой щетиной стоял молодой ельник. Егорка потянулся за ними.
— В один след ступай! — приказал Спиридон, который был, похоже, за старшего.
В ельнике, забравшись в самую его глубину, мужики притоптали в снегу маленькую полянку и наконец-то стащили с себя тяжелую поклажу.
— Сейчас передохнем, оглядимся, вьюки спрячем и дальше тронемся, — Спиридон стянул с потной головы шапку, вытер ею лоб и строго поглядел на Егорку: — Выведешь нас к Цезарю, а сам сюда вернешься.
И здесь будешь нас ждать.
— И сколько мне ждать? — спросил Егорка.
— Сколько потребуется. Сиди и жди. Ясно?
— Ясно, — вздохнул Егорка.
Передохнув, теперь уже налегке, они тронулись дальше, и скоро Егорка различил знакомые места — до лагеря Цезаря оставалось совсем немного.
— Вон горушку видите? Поднимитесь на нее — как на ладошке все видно.
— Не забудь, что я говорил, — еще раз повторил Спиридон, — жди.
А теперь ступай, по старым следам иди.
Егорка повернулся и пошел по старым следам. Мужики тронулись вверх на горку. Солнце круто шло на закат и красило их всех на белом снегу в розовый цвет.
А в лагере Цезаря в это время происходило следующее…
Пришел на лыжах Ванька Петля, от которого поднимался, словно от загнанной лошади, густой пар, и сразу кинулся к низкому крыльцу, осторожно постучал в дверь и проскользнул в нее, чуть приоткрыв, будто в узкую щель спрятался. Цезарь и Бориска, увидев его, оборвали свой разговор и молча повернулись — оба с немым вопросом: что принес?
Ванька Петля обтер потное лицо грязной ладонью и выдохнул одно только слово:
— Уходят!
Затем, отдышавшись, стал рассказывать обстоятельней.
Выбравшись из лагеря, налегке, на лыжах, он добрался до поселения кержаков и увидел, что стоят возле изб возы, а на возы грузят скарб. Укладывают его старательно, как и положено перед дальней дорогой, укрывают рогожами, увязывают веревками.
По всей деревне бегают бабы, голосят, а лошади, еще не впряженные в возы, стоят с торбами на мордах — видно, овсом откармливают.
— Ну, Бориска, что скажешь? — Цезарь весело рассмеялся, и лицо его будто засветилось.
— Сказать особо нечего. Теперь к встрече надо готовиться.
— Вот завтра с утра и приступим, — Цезарь поднялся со своего кресла, выпрямился во весь рост и неторопливым жестом запахнул богатый цветастый халат, в котором он сейчас пребывал.
