Мазаев слышал тишину, которая свистела. Разве может тишина свистеть? Не может, значит, Никита Дроздов дышал со свистом.
Губы Мазаева дернулись, но не раскрылись.
– Посетитель, прошу выйти! – Строгий голос медсестры не вызывал желания спорить.
Никита подчинился.
Больничный двор был освещен как днем, часы указывали, что он успеет к семи домой. Но ноги отказывались идти. В кармане зазвенел мобильник.
– Никита, вернитесь, сестра ушла... – Глухой голос Мазаева.
Он вернулся.
– Никита, – тихо сказал он, – могу я попросить вас об одолжении?
– Конечно, говорите.
– Я дам вам ключ от гаража. – Он поморщился. – Какая ерунда, зачем ключ, если все сгорело. В общем, сходите на пепелище, посмотрите, не осталось ли там чего-то.
– Хорошо, – сказал Никита, хотя ему вовсе не хотелось идти туда. Что можно найти после пожара и пожарных? Если даже что-то было, того уж нет. По крайней мере на пепелище.
Он поехал на Островитянова. Пожарных не было, после них остались лужи, которые не обещали высохнуть за ночь.
Он подошел к сторожке, сказал, что хочет осмотреть место пожара – хозяин попросил.
– Между прочим, дознаватели там уже побывали, – сообщил сторож. – Короткое замыкание – вот их вердикт.
– Хозяин просил меня посмотреть, не осталось ли чего.
– Уже ничего, – сказал сторож. – Но кое-что я прибрал. Коробочку из-под печенья. Старинная такая. Наверно, потому и не прогорела. Не нынешний алюминий. Истлела бы, как фольга, если бы нынешний.
– А что в ней? – спросил Никита.
– Не смотрел, как-то неловко.
Никита удивленно посмотрел на мужчину. Странный сторож. На самом деле ничуть не похож на привычного гаражного сторожа. Светлоликий человек с седой бородкой клинышком.
– Я здесь вместо приятеля. – Мужчина уловил удивление на лице Никиты. – Слег с давлением. Мы вместе работали в НИИ.
– Понятно, благодарю вас, – сказал Никита, принимая коробку. – Сколько я вам должен?
– Да за что, батюшка вы мой? Нет-нет. Сожалею, что вашему другу выпало такое несчастье...
– Спасибо.
Никита положил коробку в рюкзак, поехал к Мазаеву.
Мазаев ждал. Он лежал на подушке, изголовье кровати было приподнято.
– Вы знаете, что внутри? – тихо спросил он, его губы стали белее подушки.
– Я не смотрел, Владилен Павлович, – признался Никита.
– Откройте, – попросил он.
Никита открыл.
Он почувствовал, как отяжели руки, словно держал он не коробку с фигуркой, а самого снежного барана.
– Ох, – выдохнул он. – Но почему он...
– Не важно, – сказал Мазаев. – Он ваш.
