Когда я рано утром очень осторожно, чтобы ненароком не разбудить домашних, которые любят поспать в субботу подольше, спустилась в холл, то там уже стояла Зайка, одетая, причесанная и намакияженная.
– Ты куда? – с подозрением спросила она.
– А ты? – не растерялась я.
– В Шереметьево, – ответила Зайка.
– Зачем? – попятилась я.
– Интересное дело, – обиделась она, – в командировку лечу! Всю неделю об этом говорила! Хотя ты ведь никогда никого не слушаешь!
– Надеюсь, не в Вашингтон и не в Бонн? – осторожно осведомилась я.
– Нет, а что?
«Совсем ничего, просто мне вовсе не хочется оказаться в одном с тобой самолете», – чуть было не ляпнула я, но вслух произнесла совсем другое:
– Говорят, там ураган!
Зайка фыркнула и, подхватив сумку, пошла в гараж. Я посмотрела на разбросанные вокруг мешки с серой смесью и возмутилась. Ну ничего себе! Втравила нас в ремонт, а сама сбежала!
До аэродрома я добиралась, судорожно вздрагивая при виде любой красной иномарки, проносящейся мимо.
А оказавшись в Шереметьеве, почувствовала себя преступницей, за которой гонится вся полиция мира. Боясь налететь на Ольгу, я не пошла пить кофе, не заглянула в дьюти-фри… До посадки в самолет я сидела в самом темном углу зала, закрываясь газетой. Расслабилась я только в лайнере, заняв свое место. Огляделась по сторонам и опять испугалась. Салон выглядел жутко старым, крышка багажного отделения, когда я попыталась открыть ее, тут же оторвалась и осталась у меня в руках, потом отвалился столик, прикрепленный на спинке впереди стоящего кресла, и, естественно, мое сиденье не захотело менять положение, сколько я ни дергала за ручки.
В самом мрачном расположении духа я ткнула пальцем в кнопку и попросила стюардессу:
– Коньяк, пожалуйста.
Сейчас выпью пятьдесят граммов и засну. Если начнем падать, я ничего не почувствую.
Девушка весьма резко ответила:
– Спиртные напитки подаются только в полете.
– А мы где?
– Пока на земле! – рявкнула стюардесса и исчезла.
Я тяжело вздохнула: вот он, родной, ненавязчивый сервис. Любая другая авиакомпания мира, уж поверьте мне, лелеет своего пассажира до того, что это даже надоедает. Любая, но не «Панкратовские авиалинии».
Наконец все пассажиры были рассажены, сосчитаны, самолет затрясся, побежал по взлетной полосе, подпрыгивая на кочках и неровностях.
