– Почему ты до сих пор здесь? Поспеши! Катись к своей Кармен! Она и ее титьки ждут тебя!
В безумии Татьяна снова бросилась на него, и Александр не знал, как ее остановить, когда и сам он был так близок к черной пропасти. Он слегка отвернулся, слегка приподнял руки. Единственным его преимуществом был рост, потому что Татьяна была неудержима. Она схватила его за футболку; он вырвался, и футболка разорвалась сверху донизу. Она била его в грудь, в живот. С него было довольно.
– Таня, – сказал он, хватая ее за запястья.
– Довольно. Прекрати.
Он сжимал ее руки крепче и крепче, но она не вскрикнула. Вместо того она словно окаменела и, не моргнув, сказала:
– Сломай их. Давай! Все остальное, что у меня было, ты уже сломал.
Он оттолкнул ее, но она не отодвинулась.
– Предупреждаю, – сказал он, снова отталкивая ее, держа буквально на расстоянии вытянутой руки. – Отстань от меня…
– Это ты отстань от меня! – ответила Татьяна, задыхаясь от слез. – Ты ведь этого хочешь, да? Что бы я тебе ни давала, ты был недоволен.
Все, что мы имели, все, что я тебе отдала, было недостаточно!
Она продолжала бить его правым кулаком, он блокировал удары, тогда она ударила левой, и он принял удар, потому что заслужил его.
– У нас нет надежды, – заявила Татьяна. – Я не стану жить вот так. Я никогда не стану жить так! Преданность – это было единственное условие для тебя, и ты это знал, когда пошел и трахнул другую женщину, предал меня, показал мне, чего я стою для тебя – ничего! – и чего стоишь ты сам – тоже ничего! Так что теперь собирай вещички и отправляйся куда хочешь, туда, где твое настоящее место.
Это место не рядом со мной. Мне теперь плевать, что ты делаешь.
Александру пришлось отойти от нее – не только ее суждения исказились от гнева. Она, полностью утратив рассудок, говорила то, что лишало рассудка его самого.
– Послушай меня! Ты что, оглохла, черт побери? Повторю еще раз – у меня не было с ней секса! У меня не было с ней секса!
– Повторяй хоть до тошноты! Ее слово против твоего слова, Александр! – сказала Татьяна; ее лицо исказилось, тело дрожало.
– Это все, что у меня есть. Твое слово против ее слова. А мы теперь знаем, чего твое слово стоит, да? Оно не стоит даже того вздоха, который на него требуется. Бесстыдная ложь с твоей стороны, а она заявляет, что беременна, – ты понимаешь? Беременна!
Татьяна была разбита, опустошена; она не могла продолжать.
