– Ты можешь кричать, можешь делать все, что…
– А что, похоже на то, что я могу кричать или делать все, что угодно? – Татьяна стояла у открытой дверцы машины. – И нужно ли мне кричать?
Она выглядела так, словно могла вот-вот упасть или потерять сознание, если не сядет. Александр хотел поддержать ее, прикоснуться к ней, но она вскинула руки, словно хотела, чтобы он исчез с ее глаз.
– Нет.
Татьяна прислонилась к машине, скрестив руки на груди, и закрыла глаза.
– Открой глаза.
Она открыла их. Они потемнели, как Черное море.
– Таня… – Александр не хотел, чтобы у него сорвался голос… пока что. – Детка, прошу тебя. Поехали домой. Позволь мне объясниться, позволь поговорить с тобой…
Она покачала головой:
– Нет. Хватит с нас разговоров. А кроме того, мне нужно поехать в миссию.
– В миссию? – Он нахмурился. – Ты только что отработала двадцать четыре часа подряд. Ты должна поехать домой и выспаться, так?
– Нет. Маленькие дети не понимают этого, и им нет дела до моего сна.
Дети ждут.
– Да, безусловно ждут, – согласился Александр, сжимая кулак и наконец отступая от нее. Она всегда знала, что сказать, чтобы заставить его отступить. – Твой сын, а он наше настоящее дитя, тоже все ждал и ждал.
– Но его отец с ним, заботится о нем, разве нет?
– Ему нужна его мать.
Она тоже сжала кулаки и шагнула к нему. Александр раскрыл объятия:
– Иди сюда. Я здесь.
– Конечно здесь, – сказала Татьяна. И глубоко вздохнула. – Александр, когда ты просил меня выйти за тебя замуж, понимал ли ты, что наш брак может продлиться больше одного лунного месяца?
– Я надеялся.
– Нет, я так не думаю. Да, ты сказал тогда, что мы можем сделать это сейчас, мы можем поступить правильно, но ты думал, что это будет недолго. Возможно, с год, между твоими отпусками. А сам пытался выбраться из России в Германию. Я не утверждаю, что для меня это не было реальным, но, в конце концов, чего ради было еще жить? Ты не старался найти меня, не старался остаться в живых ради меня, не хотел потратить жизнь на советских полях.
Просто выбрал меня. Как благородно! Но это ведь не короткое время в Лазареве, да? Это день за днем, и месяцы, и годы, и все минуты между ними, только ты и я, один мужчина и одна женщина в едином браке.
– Я прекрасно понимаю, что это такое, Татьяна.
Ее тихий голос давил на его сердце, как бетонная глыба."
"– Понимаешь? Жениться – это не то же самое, что выпить стакан воды.
