Они замолчали. Александр ощутил боль в груди.
– Я тоже расскажу, – произнес наконец Александр. – Что ты хочешь знать?
Энтони посмотрел на отца:
– Твоя мама была хорошенькой?
– Думаю, да. Она была итальянкой. Темные вьющиеся волосы, высокая.
– А твой отец?
– Он не был красавцем, – сухо ответил Александр. – Он был из тех, кто приплыл на «Мэйфлауэре». В Новую Англию.
– Ты его любил?
– Энтони, он был моим отцом! – Александр крепче сжал руль, посмотрел на сына, хмурясь. – Конечно любил.
– Нет-нет, па… Я… я имел в виду… – Энтони запнулся, разволновался.
– Я хотел сказать, любил ли ты его, несмотря на то что он был коммунистом?
– Да, хотя он и был коммунистом.
– Но почему?!.
– Его идеализм был заразителен. Он считал, что эти идеи сработают. Думаю, под конец он понял, почему этого не случилось. Ведь на первый взгляд все выглядело таким правильным! Все работают ради общего блага, каждый делится плодами своего труда. И вдруг оказалось, что плодов нет. Никто не мог понять почему, и уж в последнюю очередь он.
– А твоя мать?
– Она не была идеалисткой. Она была романтиком. Она поступила так ради него, она в него верила.
– А как насчет тебя… Ты был на чьей стороне?
– Поначалу на его… Он умел очаровывать. Он мог убедить тебя в чем угодно. В этом смысле он немного походил на твою мать. Мне бы хотелось быть похожим на него. Но когда дорос примерно до твоих лет, я уже не мог не обращать внимания на реальность так же, как он. И моя мать тоже не могла.
Поэтому мы с отцом… ну, понимаешь, сталкивались лбами.
Александр и Энтони снова замолчали, глядя на ночную дорогу. Они ехали к Пиме по Шеа, и вокруг них была только пустыня. Александр знал, о чем думает Энтони, – что в их доме правит только один закон, и это не закон Энтони. Стычки в их доме не дозволялись. Вспоминая прошлое, Александр и поверить не мог в кое-что из того, что Гарольд Баррингтон позволял подростку Александру.
– Мой отец был гражданским, не солдатом, Энт, – сказал он наконец.
– Это огромная разница.
– Разве я что-то сказал? А потом их арестовали?
– Потом их арестовали.
– Мама говорила, тебя тоже арестовывали.
– Приятель, меня арестовывали столько раз, что я и счет потерял, – улыбнулся Александр.
– Она говорила, ты виделся с отцом в тюрьме как раз перед тем, как он умер?
– Да.
Они повернули налево, к Пиме. Скоро будут дома.
– А с ней ты виделся? – Энтони внимательно посмотрел на отца.
– Нет.
Вот оно.
