Камень, купленный ей Александром, был бриллиантом в один карат, и его окружали маленькие камни, а оправа была из белого золота. Кольцо было приметным, и Татьяна показывала его всем в госпитале, пока Кэролайн не сказала:
– А ты вообще представляешь, сколько он должен был на него потратить?
Армейские часы и новые ботинки, которые купила ему Татьяна, стоили пятьдесят один доллар. И ей казалось, что она была безрассудна и потратила слишком много. Когда она в обеденный перерыв пошла оценить кольцо, оказалось, что оно стоило больше двух тысяч.
Татьяна расплакалась прямо в ювелирной лавке.
Вернувшись домой, она стала просить Александра вернуть его обратно.
– Мы ведь копим на дом! Мы столько пережили в Ленинграде… Ты можешь потерять работу. Мы не должны тратить две тысячи на какое-то кольцо!
– Это бриллиант для тебя, в честь нашей десятой годовщины. И я не останусь без работы.
– Мне ни к чему бриллианты, Шура, ты это знаешь. Но ты должен уйти от Бэлкмана.
– Мы не станем об этом говорить! Я не понимаю… Неужели я действительно женат на женщине, которой кажется, что камешек, который купил ей муж, слишком велик? Это подарок, Татьяна! Напомню тебе еще раз через одиннадцать лет: в этой стране, получив подарок, открывают коробочку и говорят спасибо.
Верни эту чертову вещицу сама, если хочешь, но со мной об этом больше не говори.
– Не сердись на меня. Не надо на мне срываться!
– Опоздала.
Исчез оазис, вернулась жизнь.
Дадли из МонтаныВ среду, через день после их возвращения, Александр перекладывал черновой пол в доме Шрейнера.
Доски были деформированы, ложились плохо. Александр держал гвозди в зубах, орудуя молотком. Ему нужно было найти новых плотников. Эти черновые полы никуда не годились. Они покоробятся еще до итоговой инспекции. И где только Бэлкман нашел этих бездельников?
Пришел Стив посмотреть, как идут дела, и с ним явился Дадли.
– Как отдохнул? Куда ездили?
Александр оглянулся, держа во рту гвозди.
Дадли уставился на его руки. Жара стояла выше ста градусов, на Александре была только футболка без рукавов; все, с кем он работал, давно привыкли к его шрамам и татуировкам. Александр выплюнул гвозди под ноги Дадли. Встал, сжимая в руке молоток.
– На Большой каньон.
Он и не думал рассказывать им, что провел три дня в палатке с женой. Он молча посмотрел на Дадли, а тот уставился на него.
– Симпатичные у тебя тату, капитан, – тихо произнес Дадли.
