Немцы в Большом каньонеРано утром в пятницу они оставили Энтони с Франческой и проехали двести сорок миль до Большого каньона, где на жгучей жаре шесть часов спускались по тропе Ангелов к Красной стене и Тонто, к Гранитному ущелью, к бушующей Колорадо. Они поставили свою палатку и провели выходные на пустынных берегах одной из других речек, проложившей свой путь сквозь вулканические камни, которым было два миллиарда лет. Эти три дня были оазисом посреди их жизни. Александр изо всех сил старался забыть обо всем, что находилось по ту сторону их палатки.
Здесь не разрешалось разводить костры, но они плавали, и ели испеченный Татьяной хлеб и всякую ерунду из консервных банок, и пили водку прямо из бутылки, и ели шоколад из фольги. Александр подарил Татьяне кольцо из белого золота с бриллиантом в один карат, а она ему – наручные часы американской армии, потому что его красноармейские часы сломались, и еще новые кожаные ботинки, еще до того, как они уехали из дому, потому что старые износились.
Они играли в «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» (на русский манер и на американский), в покер на раздевание и даже в домино. Он клал голову ей на колени, а она рассказывала ему анекдоты. (Очень толстый человек встал со смертного ложа, почуяв соблазнительный аромат с кухни, и увидел, что жена испекла его любимое печенье. Он радостно потянулся за одним, но она хлопнула его по руке и сказала: «Это не для тебя! Это для похорон!») Она читала ему, как будто декламировала какой-то шекспировский монолог, полный справочник об опытных образцах цветного телевизора и тоном Грейси Аллен – статью из «Ледиз хоум»: «Вы – пара, соединенная на небесах? Угрюмая девушка Рак и болтливый парень Близнецы?» («Ничего они не понимают, да, Шура?»); она объясняла ему, каков здесь алгоритм (точное следование правилам логики для решения проблемы), спрашивала, хочет ли он знать, каков алгоритм схемы «разделяй и властвуй», а когда он застонал и ответил «нет, боже мой», она наклонилась и поцеловала его так, что могла бы и мертвого разбудить.
Она предложила ему назвать то, что ему нравится в ней вне спальни, и он сделал вид, что не может такого припомнить. Он предложил ей назвать то, что ей нравится в нем в спальне, а она сделала вид, что не знает такого.
Воистину туше.
Ему нравится, как она смеется, сказал он, – это как хорал.
