Рукопожатие Дадли было сильным, и он не отводил взгляда.
– Черт побери… Да, Двести восемнадцатый дивизион. Мы перешли Одер в апреле сорок пятого. – Он сплюнул.
– Александр был там, на Одере. Впрочем, он был и на юге Польши, в лагере для военнопленных, в Катовице, ведь так, Александр?
– Катовице? Какого черта тебя занесло так далеко на восток? – спросил Дадли.
– Я же не задаю тебе вопросов, – сказал Александр. – Мне пора. Увидимся.
– Эй, хочешь пойти выпить с нами вечером? – спросил Стив.
– Не могу.
Мы утром уезжаем.
Дадли сказал с намекающей улыбкой:
– Ты и твоя маленькая леди?
Кулаки Александра невольно сжались. Было нечто чересчур оскорбительное в этом, как брошенная с вызовом перчатка, прямо посреди солнечного рабочего дня.
– Что за ухмылка, Дадли? – произнес Александр так тихо, что сам едва расслышал себя.
– У вас десять лет, ведь так, Алекс? – вмешался Стив.
– Десять, ух! – сказал Дадли. – Знаешь, если бы это было десять лет приговора, ты бы уже освободился! – Они со Стивом засмеялись.
Потом Дадли сказал: – Как это ты умудрился жениться в сорок втором, ну, если учесть Катовице и все такое?
– В сорок втором я не был в Катовице. Но Двести восемнадцатый… это была пехота, так?
– Ну-у…
– И ты был кем, капралом?
– Старшим сержантом.
– Сержантом. Понятно.
– Александр был капитаном, – сказал Стив.
Александр холодно улыбнулся:
– Я и сейчас капитан. Офицер корпуса запаса, вспомогательная служба в Юме.
Дадли не улыбнулся. А Александр, когда они разобрались со званиями, слегка расслабился.
– Увидимся во вторник, Стив, Дадли.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Повеселитесь там, – бросил ему в спину Дадли."
"Александр остановился и медленно развернулся. Стив толкнул Дадли локтем.
Александр знал, что в одно мгновение может рухнуть все, чего он достиг. В одно мгновение они с Татьяной могут никуда не поехать на свою годовщину, потому что Александр будет общаться с полицейскими. И только ради Татьяны Александр стиснул зубы и взял себя в руки, но все равно не мог просто оставить все как есть.
– Дадли, – сказал он, шагнув к этим двоим, – я тебя не знал еще две минуты назад, но хочу дать тебе дружеский совет. Не надо говорить таким тоном, когда ты упоминаешь мою жену. Вообще-то, лучше совсем о ней не говорить. Понял?
Дадли засмеялся, жуя табак с открытым ртом:
– Приятель, да я ничего не сказал, чего ты взбесился?
– Я вовсе не взбешен.
Но его трясло.
