Но почему он там? Зачем? Как он мог смотреть и не вмешаться, не помочь?
Таамаг она ничего не говорила и говорить не собиралась, но на душе у нее стало неприятно. Нет, не обиду она испытывала, а недоумение, какое бывает, когда человек, которому ты доверяешь, вдруг совершает непонятный, скользкий и необъяснимый поступок. Необъяснимый потому, что объяснение, если его давать, станет приговором.
«Я должна увидеть Матвея! Немедленно, прямо сейчас! Мне необходимо его увидеть!» – почувствовала Ирка.
Когда одна чаша весов перевешивает тоской и недоумением, на другую, чтобы не нырнуть в уныние, непременно надо положить что-то утверждающее и обнадеживающее.
Попросив разрешение у Таамаг отлучиться и услышав в ответ великодушное: «Ну топай!» – Ирка сосредоточилась и мысленно позвала Корнелия. Непутевый связной света появился минут через пять. Вид у него был заспанный, хотя он и уверял всегда, что раньше шести не ложится и вообще спит не больше двух часов.
– Ну чего тебе? – спросил он, зевая.
– Где Багров? В Эдеме? – задала вопрос Ирка.
"
"– Так его и взяли в Эдем! Догнали и еще раз взяли! Эдем заслужить надо. Если меня оттуда вот-вот выпрут – чего тут о Багрове говорить! – заявил Корнелий.
– Но хоть подлатали? – забеспокоилась Ирка.
– Подлатали.
– А где он сейчас?
– У Эссиорха в Москве отлеживается. Вчера с утра жар был – ртуть чуть из градусника в космос не улетела, а сейчас уже ничего. Загромождает мой диван и грустит.
– А увидеть его можно? – спросила Ирка.
– Да запросто! Можешь даже с собой забрать.
А то мне надоело на полу спать. Эссиорх на меня вечно свой мольберт роняет, когда ночью на него муза наступит. Лежишь себе, ворочаешься, и тут – хлоп! – на тебя сваливается бездарное полотно с непросохшим маслом! Не хило, да?
Перед тем как отправиться к Багрову, Ирка ненадолго поднялась в квартиру, чтобы захватить с собой ноутбук. Ей не хотелось, чтобы оруженосцы-всезнайки попытались туда залезть.
Корнелий с ней не пошел. Он уже достаточно проснулся для того, чтобы потрепаться с Холой и Ламиной, и направился к ним, выпячивая грудь, как молодой петушок.
За те полторы минуты, что Ирка поднималась по ступенькам, он ухитрился выяснить, что Хола делает вечером, сказать Ламине, что у нее печальные глаза, попросить у Таамаг разрешения потрогать ее бицепс и вызвать на дуэль всех трех оруженосцев.
В темном коридоре Ирке попалась Инга Михайловна, бредущая на кухню. Одетая в белую ночную рубашку, она походила на шаткое привидение.
