– Все ты врешь! – сказала она спокойно.
– Почему вру? – всполошился Хнык.
– Дисковых телефонов сейчас уже почти нет. А на кнопочном можно нажать «перенабор».
Хнык медленно поднял обе руки над головой."
"– Ох уж это техническое мышление! Сдаюсь! Ну наврал слегка! Действительно, никто не убился, хотя история самая что ни на есть реалистичная. Просто финал был другой. Ну да, обменялись они номерами, ибо были не такие уж и романтики, как я изобразил. Стали созваниваться и разговаривали по нескольку раз в день.
Болтали – хю-хю! – болтали, а сами даже и не пытались встретиться, потому что оба этого смертельно боялись. Он – сама понимаешь – умолчал кое о каких деталях своей внешности. Она тоже комплексовала чуток по поводу своей. Ноги там одна чуть прямее другой, зубы не ахти, с носом тоже как-то все печально. Не всем же быть такими милыми, как я? Хю-хю?
Хнык, прихорашиваясь, погладил себя по щечке и заискивающе хихикнул.
– Они, я так думаю, потому и сошлись, что устраивали друг друга лишь в форме голосов в трубке.
Теперь веришь, что не вру? Э, валькирия? – спросил он вкрадчиво.
Ирка неохотно кивнула.
– Теперь верю. Чьи это эйдосы, их? А тусклый – его или ее?
– Разве я сказал, что это их эйдосы? – удивился Хнык. – Увы, нет! Эти паразиты, как все несчастненькие, у светлых стражей на охране стоят. К ним сунешься – маголодией по башке получишь.
– А чьи тогда?
– Который поярче, эйдос лучшей подружки этой девчонки! Она, видишь ли, вся из себя такая справедливая, что чужая радость ей покоя не давала.
«Тебе, мол, так хорошо, что мне от этого даже плохо!» Подруга эта по номеру телефона пробила адрес, пошла туда, все пронюхала, вернулась и «спасла родного человечка от мрака заблуждений».
– А второй эйдос чей, гнилой?
– Разве я не сказал? Двоюродного брата того слепого парня, который этой подружке двери открыл и все разболтал. Но тот уже из мужской солидарности. Лучше, мол, один раз сразу сделать больно, чем много раз и по чуть-чуть.
Заметив, что Ирка смотрит на эйдосы в пузырьке уже без особой симпатии, Хнык просительно вытянул ладонь.
– Нюнечка моя хорошенькая! Будьте такие справедливые! Подайте бедному суккубу на пропитание, а? Все равно же нам достанется, когда Мамзелькина косой чикнет. Да только уж не мне тогда засчитают! – произнес он умоляюще.
– Обойдешься! – сказала Ирка строго и спрятала пузырек в карман с твердым намерением передать его Фулоне или златокрылым. Пусть сами разбираются.
