– А, княже? Может, пойдем утопим этого баловника? Или расспросим как следует: куда, мол, бабу чужую девал?
– Не смейся, видишь, горе у человека! – осудил его Корочун.
– Да, дела, вяз червленый в ухо! – согласился Зимобор. – Что, Хотила, жалко жену?
– Хорошая была баба, – сдержанно оценил старейшина.
Зимобор цепко глянул ему в лицо. Пожалуй, баба была не просто хорошая, а очень хорошая.
И как же он понимал этого неразговорчивого мужика! Прошло уже больше полугода с тех пор, как сам Зимобор в последний раз видел Дивину.
Она, его невеста, единственная и любимая, та, с которой он дважды обручился и дважды потерял, ушла за Зеленую Межу, во владения Леса Праведного[9] и не сказала, как ее вернуть. Зимобору оставалось только ждать весны и надеяться, что когда вскроются реки и растают снега, она сумеет подать знак.
Он ждал весны, и неизбежность ее прихода давала ему надежду. А у Хотилы не было и того. Зато насколько проще было бы Зимобору, если бы он точно знал, кого именно нужно взять за горло, прижать к стене и поднести к глазам острый нож, чтобы потерянная дочь князя Столпомера вернулась с Той Стороны, откуда так редко возвращаются.
Хотя бы и этого мышиного волхидника с кошкой за пазухой…
* * *Ночью Зимобор спал почти спокойно, лишь изредка ему мерещилось сквозь сон жалобное мяуканье. Утром голова побаливала, но от мяуканья или от дымной духоты – кто же знает?
– Что, не было кошки? – спрашивал он у дозорных, умываясь.
– Вроде нет. Леший ее разберет, – докладывал отчаянно зевающий Годила.
– То ли мяучит нечистая сила, то ли в ушах звенит.
– Зерно-то не сожрали?
– Надо у Моргавки спросить, он обоз последним сторожил.
Обоз был в порядке. Еще бы! Наученный опытом, Зимобор перед сном обошел его весь со своим тайным оберегом и нашептал заговор собственного сочинения, в котором мыши и кошки посылались в… края далекие и труднодостижимые, скажем так. Но что в этих краях никогда не светит солнце – это точно.
Утром поехали. Всего в паре верст от крайней веси Немилова гнезда в Касню впадала Сежа, и обоз свернул на нее.
Прямо возле устья на пригорке стоял городок Заломичей – большой, из трех десятков дворов, окруженный частоколом на валу. Хотила сказал правду: это было старое голядское городище, одно из тех, на которых нередко селились позднейшие пришельцы – славяне.
– Нам дальше ехать, святилище наше вон там, за березничком, – объяснил Хотила."
"– А люди где? – Зимобор окинул взглядом городок, который выглядел пустым.
