Читаете?
– Читаем, – быстро проговорила Тонечка.
– Тут и атрибуция, и все документы собраны. А я… разоблачусь покамест, жарко что-то.
И вышел из комнаты.
Тонечка и Федор Петрович посмотрели друг на друга. Она пожала плечами, а он покачала головой.
Открыли папку и стали по очереди доставать плотные листы с водяными знаками и британской короной наверху.
– Такого просто не может быть, – сказал в конце концов Федор Петрович. – Давно бы в музей забрали, столько лет прошло!
– Вот именно, – подхватила Тонечка.
– Столько лет, про него и думать забыли, про этот… ларец.
– Ковчежец.
– Да. Мало ли тогда всего продавали, прав отец Илларион!
Они продолжали разбирать бумаги с печатями, фотографиями, описаниями, размерами, указаниями веса и цвета камней, с результатами радиоуглеродных анализов древесины и серебра. Примеси, найденные в серебре, были перечислены отдельно.
Вернулся отец Илларион – в джинсах и клетчатой рубахе навыпуск. Теперь он был похож на столичного байкера, а не на сельского священника!
Он посмотрел на бумажный развал на столе, вздохнул, глотнул из своей чашки остывшего кофе и сказал:
– Вот его-то и украли, ковчежец этот.
И я даже не знаю, как мне в епархии докладывать!.. Теперь уж точно не в Беркакит, а в Сусуман зашлют.
– Сусуман? – повторила Тонечка машинально, и отец Илларион махнул рукой.
– Поселок такой на Магаданской трассе. Этапы туда приходят из Магадана.
Федор Петрович посмотрел на него, сверкнули очки.
– И никто не знал, где он у вас хранится?
Батюшка покачал головой.
– Даже от супруги таился, вот вам крест святой. Она у меня надежная и умница большая, а все ж таки женщина, поостерегся рассказать.
– Кто-то забрался в храм, – продолжал Федор, – и… дальше что, я не понял?
– Батюшку оглушили, – заговорила Тонечка. – Видимо, как мы уже сейчас понимаем, украсть хотели именно этот ковчежец! Мы с Сашей увидели, что храм открыт, вошли и… Я батюшку на полу нашла и даже не сразу поняла, что он жив.
– Маху я дал, – морщась, в который раз сказал Илларион.
– С одного удара свалился! Пока Антонина со мной возилась, товарку ее Александру тоже как следует приложили, да и вон выбежали. Я-то думал, не успели ничего взять, а оказалось, что самое ценное-то и забрали.
– Вы все время говорите «они», – заметил Федор Петрович. – Выходит, вы их все-таки видели?
– Я слышала топот, – сказала Тонечка. – Но никого не видела. И мне показалось, что убегали несколько человек, не один.
