– Ты ведь даже не интересуешься, как у них проходит обучение на этой самой удаленке!
– Мам, я интересуюсь, но я здесь, а вы в Москве… А отсюда как интересоваться? Только по телефону. Ну, я у нее спрашиваю, как дела.
– Ты считаешь, этого достаточно? Спрашивать, как дела, покупать одежду и обувь и кормить обедом? К этому сводится в твоем понимании общение с детьми?..
Тонечка принялась было оправдываться, что Настя всегда больше любила покойного отца, чем ее, а сейчас дочери уж точно ни до кого нет дела, она поступила в театральный и живет исключительно учебой и мечтами о сцене, и тут вдруг вспомнила о том, что ей на самом деле было интересно.
И это не имело никакого отношения к детям!..
– Мам, – перебила Тонечка себя, – вот скажи мне. Тебе шили туфли в ГУМе?
– Что?!
– А бабушке? – быстро продолжала Тонечка. – Была же какая-то тридцатая секция или что-то в этом роде!.. Для высшего общества и знати!
– Господи, что за вопрос?.. – Марина Тимофеевна подумала немного. – Кажется, у меня были туфли из ГУМа, да.
А у твоей бабушки нарядов всегда было полно. Мама любила, когда папа ей покупал обновки. Сама себя она этим не утруждала. – И Марина Тимофеевна засмеялась воспоминанию. – Папа привозил маме туфли из-за границы, но здесь тоже шили, это правда! А зачем тебе?
Тонечка соврала, что для сценария."
"– По-моему, именно в ГУМе, – продолжала Марина Тимофеевна, – был какой-то сапожник, армянин, пожалуй. К нему дамы на год вперед записывались. Армянская обувь в Советском Союзе была лучшей, ну, как итальянская в Европе!.
.
– Мам, а кто мог себе позволить заказывать туфли в ГУМе?
– Господи, ну, члены ЦК! Космонавты и их жены. Знаменитые писатели. Академики, как твой дед. Работники МИДа, наверное.
– То есть просто так никто не мог прийти и заказать?
– Тоня, – сказала Марина Тимофеевна с упреком. – Ты же взрослый человек, читающий! Ну, конечно, не мог!.. С обувью вообще всю жизнь в нашей стране была беда, не купить! Югославские сапоги было не достать, и стоили они бешеных денег!.
.
Закончив разговор с матерью, Тонечка уселась за письменный стол, взяла ручку и длинную тетрадку на пружинах и начала быстро писать.
…Камея. Шторы.
Блюдце на столе – три вопросительных знака.
Серебряная пудреница.
Племянница-артистка и денежные переводы.
Семейные сокровища.
Внучатый племянник-сторож, не в себе – три вопросительных знака.
Жизнь в Голландии и в Италии – восемь вопросительных знаков.
Сапожник дядя Арсен и туфли из ГУМа.
