– Я утром увидела его и думаю – ничего себе… Какие перемены! Был один человек, стал другой! И такой… симпатичный! В моем мире мужчина не рубит дрова, чтоб накачать мускулы, а ходит в тренажерный зал. И если плавает, то в бассейне, а не в великой русской реке Волге. Исключительно в целях поддержания формы.
– В Орше, – поправила Тонечка.
– Пусть так. Но я подумала, вдруг так бывает, чтоб и дрова рубил, и чтоб поговорить можно?.. И что? Оказалось, что он – папа римский!
– Саш, ну, правда, подожди, – повторила Тонечка.
– Он странный, конечно, но все равно на сумасшедшего не похож!
– Ты хорошо в них разбираешься? В сумасшедших? И потом! Ты видела его мамашу?
Тонечка вздохнула и протянула:
– Да-а-а.
– Ну вот. Яблонька от яблока невдалеке стоит, понимаешь?
– У меня осталось немного икры, которую ты привезла! Давай бутербродов наделаем? – предложила Тонечка.
– Да, – сказала Саша сама себе. – Очень жаль. Почему со мной так всегда?.. Мне уже сорок два года…
– Неужели?! – обрадовалась Тонечка.
– И мне тоже! Только я была уверена, что ты младше! А дети у тебя есть?
– Конечно. Совсем взрослые люди.
И Тонечка поняла, что расспрашивать дальше не стоит.
Сумасшедший внук старой княгини завтракать не пришел, и они обе испытали облегчение. Как бы они стали с ним разговаривать, если бы он явился?..
– Его нужно вечером выставить в дом Лидии Ивановны, – решила Саша. – Мало ли! И пойду я работать, Тоня! Что-то в последнее время я расслабилась.
Все должно идти по плану.
– Ты уверена?
Саша кивнула:
– Абсолютно. Вот я сбилась с маршрута, и, видишь, ничего хорошего не получается!..
Тонечка проводила соседку, позвонила мужу, поныла, что соскучилась и чтоб он быстрей приезжал. Потом позвонила матери и велела ей не вылезать из дома.
– Если ты намекаешь на шестьдесят плюс, – язвительно сказала Марина Тимофеевна, – то напрасно. Андрей все равно ездит на работу.
Так что мы все тут в случае чего перезаразимся, и кому шестьдесят, и кому девятнадцать.
– Настя мне вчера не звонила, – сообщила Тонечка, которой дочь не звонила уж дня три. – Мам, ты скажи ей, что так не годится!
– Тоня, скажи сама! – предложила Марина Тимофеевна. – Я-то конечно! Но и ты должна делать ей замечания! А ты хочешь спокойно жить и ни с кем не ссориться! Это малодушие.
Тонечке стало стыдно за то, что она такая плохая мать.
