Попавшийся ей навстречу молодой человек неторопливо оглянулся по сторонам, вытащил из кармана нечто похожее на большую зажигалку, поравнялся с ней и чем-то брызнул в лицо.
Тонечка отшатнулась, потеряла равновесие, стала валиться навзничь. Человек подхватил ее и затолкал в подъехавшую машину.
Саше она так и не позвонила.
Она слышала только рев собственной крови, и он казался ей грохотом."
"Так грохочет и ревет надвигающийся скоростной поезд в ночном кошмаре, когда почему-то нельзя шевельнуть ни рукой, ни ногой, чтобы спастись, отползти с рельсов.
Но в кошмаре было не так страшно, была надежда – вот еще чуть-чуть, последнее усилие – и удастся пошевелиться, и ужас отступит.
Никакой надежды. Никакого сна. Все происходит здесь и сейчас – наяву.
Она вдруг мимоходом удивилась – ну да, наяву. И именно с ней. В эту минуту.
Она прислушалась, но из-за пульсации и стука в ушах ничего не было слышно.
Она сглотнула сухую, как папиросная бумага, слюну, помедлила и выглянула из своего укрытия.
Ничего не видно, темнота и тишина.
Наверняка в такой оглушительной тишине рев ее скоростного поезда слышен издалека, и он ее выдаст!..
Она вновь прижалась спиной к холодной стене.
Медлить нельзя, нужно спасаться, но как, как?..
Тонечка ощупала руками стену – она была гофрированная, как будто склад или ангар. Под стеной топчан, на котором она сидит, набросаны какие-то тряпки.
И ничего не видно, совсем ничего!..
Тут навалилась паника – такая, что не справиться! Тонечка замычала, сползла с топчана, держась руками за стену, пошла, сильно ударилась головой и остановилась.
Нет, так нельзя. Нужно вернуться, сесть и подумать.
Где она? Как она тут оказалась?
Она вспомнила улицу, как она шла и радовалась, и подъезд отеля был совсем рядом!..
И какой-то парень шел ей навстречу, а дальше провал, чернота.
Она постояла, прислушиваясь.
За стеной раздавался шорох, словно двигалось нечто большое.
Что там может двигаться?..
Ощупью, стараясь ни во что не врезаться головой, она добралась до топчана и опустилась на него.
Кто на нее напал? Зачем?..
Она принялась перетряхивать тряпье. Дурацкая мысль, что где-то здесь ее сумка, а в ней телефон, показалась ей вполне логичной.
Сумка в конце концов нашлась – она валялась под досками на полу, – но в ней не было никакого телефона.
Тогда Тонечка заплакала, громко, навзрыд.
Она плакала от отчаяния и страха, но внезапно осознала, что ее плач отдается от стен словно эхом.
Она перестала всхлипывать и прислушалась.
