На ходу доставая ключи, Светлана Павловна подбежала к подъезду, секунда – и они уже оказались внутри.
Тетка, которая не пустила Тонечку в первый раз, выглянула из-за своей загородки, но, завидев Светлану Павловну, только величественно кивнула, а на Тонечку посмотрела с подозрением.
В подъезде было чисто, светло и просторно – широкая мраморная лестница неторопливо поднималась на второй этаж, медная решетка почищена, в пролете огромное окно аркой, на подоконнике цветы и фарфоровая советская статуэтка – девочка в пионерском галстуке и белом фартучке читает книгу.
Ни пыли, ни грязи, ни застарелой сигаретной вони, которая бывает и в самых распрекрасных домах. Даже консервной банки, наполненной окурками под завязку, и той нет!..
На площадке второго этажа Тонечка увидела две двери. Светлана Павловна остановилась возле правой и загремела ключами.
Тонечка смотрела во все глаза.
Дверь была двустворчатая, под потолок, на двери табличка. Затейливая надпись гласила: «Лев Ильич Пантелеев, доктор медицины», и рядом латунная крутилка звонка.
Не кнопка, а именно крутилка!
– Можно? – спросила Тонечка в спину Светланы Павловны. – Покрутить?
Та кивнула.
Тонечка повернула латунную рукоятку – так в детстве она поворачивала ключ в заводных игрушках, – изнутри задребезжал звонок. Тонечка с восторгом повернула еще раз.
– Наигралась? – спросила повариха. – Проходи.
Прихожая была просторной, квадратной. Вешалка с перекладиной – Тонечкина бабушка рассказывала, что перекладина нужна была, чтобы заправлять за нее полы шуб, – комод темного дерева с выпуклыми ящиками, бок голландской печки, на деревянном полу цветной приветливый коврик.
…Вот это да, подумала Тонечка.
– Наш папа, то есть муж мой, отец Лены, – объяснила Светлана Павловна, стягивая башмаки, – не разрешал тут ничего переделывать. Даже звонок! И табличку заказал специальную, как в старину.
Двустворчатые двери в комнаты распахнуты настежь, из них лился в коридор солнечный весенний свет. Там, куда попадали солнечные потоки, пол был теплым, почти горячим.
Светлана Павловна привела Тонечку на кухню и указала на стул:
– Садись. Сейчас чаю согрею.
Тонечка огляделась. Кухня не очень большая, как во всех старых домах. Мебель массивная, светлого дерева, с цветными стеклами на дверцах. В стеклах тоже прыгало солнце. Плита огромная, газовая, с чугунными конфорками. Должно быть, на ней много готовили, вид у нее был заслуженный.
Вместо чайника Светлана Павловна включила в сеть…электрический самовар.
