– Че это я поеду? – пробормотал парень, и стало ясно, что поедет. – Меня Кондрат позвал, а без него я не согласен!..
– На нарах Кондрат, понятно?! И давай не бузи, я устал очень. Тоня, гаси везде свет.
– Саш, – тихонько проговорила Тонечка. – Можно я тоже спрошу, что здесь происходит?
– Можно, – разрешил Герман. – Где его куртка?
– Ты бросил ее на лестнице.
– Принеси.
Тонечка принесла куртку. Вся ее жизнерадостность улетучилась, теперь ей хотелось только одного: вернуться в отель и хорошо бы заодно уж во вчерашний день, где ее придуманная героиня пряталась в придуманном сарае от придуманных бандитов.
– Кондрат говорил, ты приедешь через три дня.
– А я сегодня, и че?!
Тонечка машинально вымыла нож и сунула его на место, в кожаный чехол.
– Тоня, что ты там копаешься?! Выходи, я дверь закрою.
Тонечка вышла во двор. Снег все летел, но стало как будто теплее. Она задрала голову, посмотрела в темное небо и вдруг удивилась – из такой темноты сыплется такой белый снег!.. Он возникал из небытия где-то прямо над головой, и хотелось поднять руку, чтобы пощупать, откуда он берется.
"
"Парень по имени Родион мялся возле машины, не решаясь ни сесть, ни убежать, нерешительность была написана у него на лице.
– Залезай давай, – велел Герман, стянул дубленку и швырнул в салон. Он никогда не ездил за рулем в верхней одежде.
– Ага, – прогундосил парень, – я-то залезу, а ты меня копам сдашь?..
– Копы в Америке, – сказал Герман. – А до Америки далеко. Садись!
Парень неловко полез на заднее сиденье.
Тонечка посмотрела в окно.
В машине быстро стало тепло, от куртки парня несло какой-то дрянью – то ли гарью, то ли резиной. В молчании они доехали до Театральной площади, на которой сияли фонари, а по улице Большой Покровской прогуливался праздный народ и какой-то уличный музыкант играл на аккордеоне – жизнь!..
– Останови, дядя, – сказал парень. – Я здесь сойду.
– Ответишь на пару вопросов, и вали, – Герман приткнул зеленого бегемота, гордость британского автопрома и, возможно, короны, к сугробу.
Родион поерзал на заднем сиденье, одним движением наотмашь распахнул дверь, чуть не вывалился, сиганул и дал стрекача напрямик через сквер.
– Стой! – заорал Герман и дернулся за ним.
Тонечка вышла из машины, вытащила рюкзак, захлопнула дверь и потихоньку пошла по расчищенному тротуару к сверкающему подъезду «Шератона».
Герман нагнал ее уже на ступеньках.
– Утек, – он оперся руками о колени и шумно выдохнул. – Прям по сугробам и… туда куда-то, за дома.
