– Или два! Это всем известно! Всех перебить – мороки больно много!
– Да, – Марина Тимофеевна покачала головой. – Как теперь все это просто! Женатый взрослый человек, а все вокруг, ближние и дальние, прекрасно осведомлены о его амурах. Жене только посочувствовать можно.
Аллилуев смутился:
– Да я и знаю только двоих, – пробормотал он. – Светку и Милу. А больше никого и не знаю…
– Милу?! – подпрыгнула Настя. – Какую Милу?! Которая подружка? С которой они учились?
– Ну да, – Аллилуев удивился. – А что? Ты ж сама у меня про нее спрашивала.
И поговорить хотела.
– Которая на съемке «хлопушкой» хлопает?! Даня, помнишь, тогда на «Мосфильме»?
– Смутно, – признался Даня.
– Настя, ты знаешь что-то еще? – спросила Тонечка. – И что за Мила, я не поняла."
"– Светкина подружка, – объяснил Аллилуев. – Неразлейвода. Они на одном курсе учились. Хорошая такая девчонка! В кино работает много. Но не актрисой, а кем придется.
– С чего ты взял, что она… – Герман посмотрел на Марину Тимофеевну и поискал слово, – что Василий раньше был в нее влюблен?
– Как с чего? Это все знали! Она у него жила, на работу вместе приезжали! У него все его подружки жили, и Светка тоже!
– Подождите, – закричала Настя.
– Замолчите! Он бросил Милу и закрутил роман со Светой?!
– Ну да.
– Нет, – сама себе сказала Настя. – Мила не могла. Она хорошая. Ей просто не повезло.
– Зоя тоже не могла, – неожиданно поддержала мать. – Зоя тоже хорошая.
– Девочки, вы слишком увлеклись, – сказала Марина Тимофеевна. – Это уже не шутки и не мифы Древней Греции.
Остановитесь.
– Конечно, мам, – пробормотала Тонечка.
– Мы и не собираемся, ба, – уверила Настя.
Вечером, довольно поздно, за Даней приехал его вездесущий папа, а Герман забрал с собой Аллилуева – «до метро».
Тонечка быстро убрала со стола и сказала, что, пожалуй, пойдет, ей нужно дописать сценарную заявку.
Если бы мать не сказала про дурацкую заявку, Настя ничего не стала бы выяснять – вообще! Но она сказала, и дочь не выдержала.
– И давно ты этим занимаешься? – выпалила она в спину матери, когда та уже подходила к своей комнате.
– Ну, вот всем этим враньем!
Бабка выглянула из своего кресла и опять спряталась за фикус и этажерку, а Джессика прокралась к лестнице и побежала наверх быстро, как белка.
Мать остановилась и оглянулась. И вздохнула. Обычно веселое круглое лицо с ямочками на щеках как будто мгновенно похудело.
– Ты ни разу в жизни, ни одного слова мне не сказала о том, что ты такая знаменитость! – распаляясь, заговорила Настя.
